Цель обманывает средства

чтото пролаял. Лингвар промолчал, видимо, недостаточно было еще информации. А уже знакомый людям «сотник» повернулся к ним лицом и торжественно произнес:
– Максзаславский, ты стоишь перед шарларрахом!

Проснулась Агата поздно. Вставать было лень, хотя и без всяких хронометров было ясно, что проспала она остаток вечера и ночь, а сейчас по корабельному циклу время близится к полудню. Да уж, укатали Сивку крутые горки… тяжко общаться с лестианами, даже через прицел тяжко. Однако надо всетаки принимать вертикальное положение – из горизонтального с киберповаром не особенно пообщаешься, а естьто хочется. Где те пирожки…
Корабль казался вымершим, что, впрочем, девушку не удивило. При его размерах три человека при желании могли вообще не пересекаться, а ее способности сейчас были без толку: металл и пластик переборок надежно гасили сигнал. Ладно, если бы случилось чтото неординарное, ее бы разбудили, так что сначала на камбуз, а там видно будет. Нет, не на камбуз. Сначала – в медблок. Разумеется, с лежащей в «Саркофаге» Юлией ничего случиться не могло по определению, но береженого и Бог бережет.
Как Агата и предполагала, в медблоке ничего не изменилось. «Саркофаг» с несколько натянутой приветливостью подмигивал огоньками системы слежения, докладывая, что процесс протекает в штатном режиме. Вот и хорошо, вот и славно… теперь можно с чистой совестью позавтракать.
После завтрака, наспех проглоченного прямо на камбузе – хорошо, всетаки, что никто ее сейчас не видит! – Агата направилась в рубку, где и обнаружила Варфоломея, со скучающим видом изучавшего экран наружного обзора. На экране была благодать: корабль (надо думать, в режиме невидимости) покоился на мелководье близ усыпанного мелкой галькой берега. В некотором отдалении начинался лес, странный, но посвоему красивый лес Статуса. Теплое оранжевое солнце щедро поливало землю и море своими лучами, заставляя воду бликовать под легким ветерком и расцвечивая и без того яркую растительность красками, которые можно встретить в детском наборе для рисования, а больше, пожалуй, нигде.
– Привет, – улыбнулась девушка пилоту, протягивая ему стаканчик с кофе – один из трех, захваченных ею с камбуза. – А где командир? Дрыхнет?
– Ушел командир, – флегматично пожал могучими плечами Кондовый, принимая стаканчик и с видимым удовольствием втягивая ноздрями дразнящий аромат. – До рассвета еще.
– Как – ушел? – опешила Агата, от неожиданности чуть не выпустив из рук поднос. – Куда?
– Сказал – прогуляться. – Спокойствие Платины было непоколебимо. – Сама посуди, мы сейчас как слепые котята: пойди туда, не знаю куда, следовто кроме раздолбанного бота никаких нету. Надо искать, а как? Вот Дима и решил малость осмотреться на местности. Мы сейчас сравнительно недалеко от одного из городов, и деревеньки какието сверху были видны. Надо както налаживать контакт с аборигенами, хотя бы на уровне «моя твоя не обидит»…
– И как он его собрался налаживать? – желчно осведомилась суперкарго, устраиваясь в кресле и вертя в пальцах стаканчик с кофе. – Вот уж… мда… лингвистксенолог…
– Да ладно тебе, Агать, не бухти, – ухмыльнулся Варфоломей и тут же посерьезнел, увидев, как напряглась девушка. – Ты чего?
– Ты сказал «не бухти»… Так Ленка Морозова говорила, моя приютская подружка.
Платина помолчал, потом собрался с духом и осторожно спросил:
– Она… она на Волге осталась?
– Осталась, – криво улыбнулась Агата. Голосовые связки не слушались ее, издавая вместо привычного мягкого контральто немелодичный скрип. – Она там осталась задолго до налета лестиан. Через год после того, как мы из приюта вышли, какимто образом скопила денег и купила такую дозу дури, что и слону на смерть от передозняка хватило бы… А Ленка слоном не была. Записку оставила, дескать, хоть сдохнет с удовольствием, раз уж жить с удовольствием не получилось.
Девушка зажмурилась и запрокинула голову, сдерживая подступившие слезы. Варфоломей выбрался из своего кресла, зашел к Агате за спину и положил на плечи тяжелые ладони. Несколько минут его пальцы, ставшие вдруг удивительно мягкими, поглаживали ключицы и основание шеи. Потом, почувствовав, что подруга начала успокаиваться, он вернулся на свое место и уже оттуда тихо сказал:
– Прости.
– Не извиняйся. – Голос Агаты все еще был хрипловат, глаза лихорадочно блестели, но вспышка эмоций уже миновала. – Откуда тебе было знать? Я бы и не вспомнила,