Цель обманывает средства

к поднимающимся на борт людям, а создавать толчею на входе было нерационально. Так что молчаливые парни распределились по коридорам и трапам в пределах прямой видимости («На одного линейного дистанции!» – вспомнилось девушке) и служили чемто вроде маяков.
Последним вошел Отто Лемке, представленный Заславским Агате («Ваш коллега, сударыня!») как бортовой врач «Ревеля». Проводить его в медблок взялся Десница. Там вполне можно было надежно пристегнуться, а Лемке считал необходимым находиться на рабочем месте в тот момент, когда – и если – будет принята на борт спасательная капсула с эсминца. По его же совету имевшиеся в медблоке носилки были закреплены у входа в сектор трюма, оборудованный гравилучом: затаскивать капсулу на борт будут именно здесь, а по коридорам она не пройдет. Носилки, конечно, тоже вариант не из лучших, по трапу их хрен поднимешь с грузом, как бы на руках не пришлось… ладно, там видно будет.
Настроение у вновь прибывших было подавленное. За негромкими и только по делу разговорами чувствовались тревога и почти физически ощущаемый запрет думать о происходящем там, наверху. Состояние Яны Дорощенковой Агате не понравилось абсолютно, поэтому она лично препроводила нервничающую девушку в выделенную той каюту и вкатила транквилизатор. На слабые возражения госпожи старшего лейтенанта суперкарго ответила без обиняков: взлет предстоит трудный, курс – еще того хлеще, и истерикам на борту не место.
Говоря по правде, сама Агата тоже ощущала противный мандраж, поэтому сделала укол заодно и себе. Меньшую дозу, разумеется – так, слегка успокоиться, это Яну следовало привести в состояние нирваны, что и было проделано. Ну, вот и все. Пора на свое место по корабельному расписанию.
Суперкарго, врач и по совместительству (чем черт не шутит) бортстрелок третьего огневого поста вернулась в рубку в тот момент, когда экран с выведенной на него ситуацией на орбите озарила яркая вспышка.
– Звездец станции, – негромко прокомментировал картинку Варфоломей.
Остальные молчали. Незнакомый – короткий кивок при входе в корабль не знакомство – мужчина, сидящий между Аскеровым и Заславским, стиснул подлокотники так, что побелевшие костяшки пальцев отдавали в синеву. Леон протянул было руку, но на полпути вернул ее обратно: что тут сделаешь, если и сказатьто нечего?
Агата прошла на свое место, пристегнулась и кивнула в ответ на вопросительный взгляд Платины.
– Внимание! Готовность к старту – одна минута. Пассажирам занять свои места и приготовиться к принятию нагрузки! – сухо произнес Варфоломей и, помолчав, бросил: – С Богом!
И снова перегрузка, и снова трудно дышать, и снова пальцы на сенсорах тяжелые, неповоротливые, как не свои… Ничего, вытерпеть можно почти все, главное, чтобы удалось подобрать капсулу. Думать о том, что пилот не успел выброситься, что капсулу могли повредить уже после отстрела, что в мешанине обломков на орбите искать чтолибо – задача почти безнадежная, а время ограничено – нельзя, нельзя, нельзя! Парень жив, он обязательно жив, найдем, вытащим, как же иначе? Однако делото непростое, экран пестрит метками «условно своих», а ведь придется сбрасывать невидимость, иначе капсулу гравилучом не зацепить… Это еще что?!
Платина вывел на экран максимальное приближение, и Заславский со злым азартом просипел со своего места:
– Халифат!
– Очень кстати, – хрипло прокомментировал Десница, – глядишь, сейчас этим мордам станет не до нас.
Он как в воду глядел: новые действующие лица, возникшие на театре военных действий, показались лестианам весьма интересными, и замедлившаяся было карусель боя снова начала раскручиваться. Причем раскручивалась она очень удачно, оттаскивая противника от того сектора, где следовало искать капсулу.
– Есть маяк! – примерно через четверть часа напряженного ожидания рявкнул Варфоломей. – Сейчас выйду на параллель и отравняю скорости.
Тяжесть, поддержанная на вираже центробежной силой, навалилась в последний раз и начала отпускать.
– Сброс невидимости, следите!
Десница дернул уголком рта – вот уж без чего он точно мог обойтись, так это без приказа «следить» от штатского, – но промолчал. Промолчала и Агата. В зоне ее ответственности было пока чисто, но в любой момент все могло измениться.
– Поймал! Давай, лапуля, давай, иди к папочке! Прелесть моя… хорошая девочка, умница… еще немножко… Есть! Агать, на выход! Леон, иди с ней, поможешь вскрыть!
«Бистяра», снова ставший невидимым, удалялся от точки захвата с комфортным ускорением в 1g, так что никаких проблем с передвижением у Агаты, Аскерова и присоединившегося к ним незнакомца из среднего заднего кресла не возникло. По пути девушка