Цель обманывает средства

а ты кто? Дима сказал – пилот…
– Ага, пилот. С Заката. Знаешь, где это?
– Знаю, – ответила Агата, немало удивив этим Варфоломея. Как правило, девчонки, с которыми он знакомился на других планетах, только глазами хлопали. – А к нам зачем?
– Терний привез, в слитках.
– Это в Аверьяновку, что ли?
Кондовый почувствовал, как у него отвисает челюсть.
– Ну да, в Аверьяновку. Ты там бывала?
– Нет. Но закатская община на Волге одна, в Аверьяновке, и там же металлоперерабатывающая фабрика. Так что терний в самый раз.
Варфоломей собрался было восхититься познаниями Агаты, но она вдруг насторожилась, прижала палец к губам, поднялась на ноги, мягко передвинулась поближе к окну и очень тихо сказала:
– Гляди!
Встав рядом с ней, Кондовый вгляделся в мрак за окном – большая часть фонарей горела вполнакала или вообще погасла. Рядом с его кораблем приземлился совсем маленький катер, и выбравшиеся из него три фигуры расхаживали теперь вокруг «Бистяры». Одна приблизилась и тут же упала, остальные две подхватили ее под руки и оттащили подальше.
– Вот черт… я же на охрану поставил… – Он сунулся к окну, но девичьи пальцы, неожиданно сильные, дернули его назад.
– Стой, парень. Это не люди.
– Как – не люди? На зеленых человечков вроде не похожи… – попытался отшутиться Варфоломей. На первый взгляд незнакомцы были вполне людьми… как и те (если судить по эргономике), кто построил его корабль, запоздало вспомнилось ему.
– Не знаю, как, но не люди. Я их не чувствую, понимаешь? То есть чувствую, но не как людей. У них эмоций нет вообще, какаято каша серая и все…
– Ты что, ЭМка? – почтительно восхитился Кондовый. Эмпаты встречались не так чтобы очень редко, но сильных были единицы, а с такого расстояния – да еще и через стекло – определить, что к чему, мог только очень сильный эмпат.
– Есть немного… Черт, как бы их оттуда убрать? Появится Дима – тепленьким возьмут.
Она как в воду глядела. Двое оставшихся на ногах вдруг бросили своего поверженного товарища, в их руках материализовалось чтото, безошибочно определенное Варфоломеем как оружие, один выстрелил…
Отпихнув Агату в сторону, Кондовый толчком распахнул окно, вскинул карабин… Раз! Два! Три! Скорчившиеся фигуры остались неподвижно лежать на площади («Молодец, пилот, все трое готовы!» – сдержанно похвалила Агата.), а откудато сбоку к дверям отеля метнулся, заметно прихрамывая, знакомый силуэт.
Несколько очень долгих минут спустя раздался условный стук в дверь, и в номер ввалился Дима. Выглядел он неважно. Левый рукав куртки был полуоторван и держался буквально на честном слове, по бледному, осунувшемуся лицу стекали крупные капли пота, правая штанина промокла от крови.
– Ну, скажу я вам, – прохрипел он, падая в кресло и швыряя на столик пару импульсных винтовок (бокалы и бутылки посыпались на пол), – это чтото с чемто.
– Да я уж вижу, – сухо проговорила Агата, успевшая сбегать в спальню, а теперь решительно вспарывающая штанину неизвестно откуда взявшимся тяжелым десантным ножом.
Разодранную одним рывком аптечку первой помощи она пристроила под правую руку. Небо за окном начало сереть, ветер убрался кудато по своим делам. Пальмы, давшие имя отелю, безуспешно делали вид, что им не холодно. Океан утомленно вздыхал: просыпаться ему не хотелось; смотреть на то, что натворили на его берегах бессмысленные козявки, именуемые людьми, не хотелось тем более.
– Мало тебе было одного шрама… Варфоломей, подержи наготове шприцы, они в спальне, на прикроватной тумбочке.
– Не ворчи, – отмахнулся Дима, прихватывая со стола чудом уцелевший графин с водкой и делая изрядный глоток. – Лучше скажи, где ты все это добро раздобыла?
– В комнате охраны.
– А слушать, что тебе говорят, не пробовала?
– А ты мне еще не заплатил за выполнять приказы, – она слегка шепелявила изза зажатого в зубах тонкого, как карандаш, фонарика.
– Видел нахалку? – обратился Дима к Варфоломею, желая, должно быть, получить поддержку от собратамужчины. Собратмужчина только благоразумно молча пожал плечами, протягивая Агате требуемое. Здравоохранением на Закате ведали преимущественно женщины, и любой мужик, влезший под руку с комментариями, мог огрести так, что сквозьфонарное фырканье Агаты показалось бы нежным воркованием.
– Черт… глубоко… сейчас, потерпи. – Один шприцтюбик, второй… кончик ножа надрезает края раны… – Вот она, голубушка!
Извлеченную стрелку («Это еще что за новости?» – подумалось Варфоломею) девушка, пару секунд повертев в руках, раздраженно бросила на стол, откуда ее немедленно подобрал Десница, и принялась бинтовать ногу. Майор сидел спокойно, должно быть,