Цель обманывает средства

от статуса «планетыарсенала» он так и не избавился. Да и зачем? Пусть дураки торгуют ресурсами, лишая своих внуков шансов на нормальную жизнь, – Закат предложит конечный продукт, причем такой, который нужен всем и всегда. Какое оружие лучшее, от легкого стрелкового до мобильных и стационарных установок планетарной защиты? Закатское. Где делают самую прочную броню? На Закате. Чьи корабельные двигатели самые мощные, компактные и экономичные? Вот такто.
Не обходится и без эксцессов, конечно. Где лежит чтото вкусное – там завсегда находятся те, кто стремится это вкусное спереть. Так что полиции зевать не приходится: то незарегистрированный рудник обнаружится (психи! без нормальной защиты! без подходящего оборудования!)… то маленькая перерабатывающая линия в джунглях найдется… то охотничий лагерь или даже целая фактория… то контрабандисты заявятся… А кстати, о контрабандистах: легки на помине, больше в этом секторе на низких орбитах взяться некому. Ну а где контрики, там и полиция, вряд ли один корабль так взбаламутил бы окрестности. Точно, ребята подтянулись и теперь ловят залетную птичку. Да как ловятто… не иначе, целым крылом загнать пытаются… и, похоже, не могут.
Варфоломей Кондовый, вольготно расположившийся в ложементе первого пилота (ложемент второго существовал исключительно для красоты, как и пост бортстрелка), лениво протянул руку и ткнул клавишу на панели связи, выходя на полицейскую частоту. Нука, нука, что там такое, изза чего сырбор?
– Варька! – заорал в ухе знакомый голос, да так пронзительно, что Варфоломей поморщился и сбросил громкость до минимума. – Варюха, это ты?! Выручай, братан! Уходит, сволочь, не достаем, хрен его знает, что у него за движки! Ты на «Манте»?
– На ней, родимой, – проворчал Кондовый. Пальцы жили собственной жизнью, скидывая на сканеры команду запроса по схеме «свойчужой» и полного анализа полученных данных.
Угу, а вот и клиент… Нила понять можно, незваный гостенек прет почти точно в брюхо «Манте», прижать его – дело техники. Сейчас он нам покажется, никуда не денется. Ух ты, какая лапочка! Откуда ж ты взялся, красавчик, я таких и не видел никогда… Движки, говоришь? Да, движки знатные… Только «Манта» – тяжелый рудовоз, черта с два ты его даже пустой на своем горбу вытянешь до выхода из гравитационного поля, это я тебе говорю. Вот… еще чутьчуть… аккуратнее… да не дергайся ты, дурень, все равно я тебя посажу. Ах, так?! Ну, держись, гад ползучий… не начал бы стрелять – все бы обошлось, а теперь я тебя за свою старушку в блин раскатаю!
Подрабатывая шифтами, «Манта» продолжала держаться строго над незнакомым кораблем, планомерно отжимая его все ближе к поверхности. Конечно, ремонт встанет в копеечку – чем же корму так пробилито, а? кранты маршевым! – но это ничего. С клиента слупим, уж Нилто проследит, чтобы премия… а вот и он, легок на помине.
Прямо перед носом снижающейся «Манты» заложил крутой вираж стандартный полицейский «Змей» с устрашающе размалеванными килями. Маневр завершился мгновенным, как в дыру в полу, провалом вниз, «визитной карточкой» Нила Решетникова, и Кондовый добродушно усмехнулся: как был Нилушка позером, так им и остался.
Впрочем, мгновение спустя Варфоломею стало не до улыбок: решивший, видимо, напоследок подгадить контрабандист дал еще один залп. Рудовоз опасно накренился, и пилот, сдавленно матерясь, принялся левой рукой выравнивать его, удерживая на заданном курсе. Правая рука тем временем привычным, чуть ли не с пеленок отработанным движением захлопнула забрало шлема и подключила систему регенерации воздуха – этого настойчиво требовали загоревшиеся на панели огоньки, сообщавшие о повреждении системы жизнеобеспечения.
Несколько часов спустя настроение Кондового, и такто изрядно подпорченное, упало окончательно. «Манта», совершившая более чем жесткую посадку, была невосстановима. То есть восстановима, конечно, но цена… дешевле новую купить, да только где взять столько бабла? За этуто кредит еще не выплачен. Премию Нил выдаст, конечно, и если страховщики не заартачатся, как раз хватит рассчитаться, а дальше… опять, стало быть, в долгах как в шелках… Черт, вот ведь невезуха!
Варфоломей зло пнул посадочную опору ни в чем не повинной – и ни на что уже не годной – «Манты», с трудом удержался от того, чтобы не выпалить хоть во чтонибудь, и угрюмо поплелся к присланному полицией транспорту. Прибывшие на нем техники уже давно закончили свою работу и благополучно сидели внутри, только он все бродил вокруг покореженного корабля, не в силах смириться с тем, что снова стал безлошадным. Его грызло острое чувство несправедливости: почему какието засранцы летают на таком кораблике, что закачаешься, а он, честный