Цель обманывает средства

три равные части (свою Дима постановил считать общекомандным резервом) и выплаты положенных пятнадцати процентов в фонд Семьи оказалась весьма значительная сумма. И, разумеется, он развернулся во всю широту души, измученной купленным в кредит ныне покойным подержанным рудовозом.
Агата то помогала ему, то консультировала местную полицию по части практического применения эмпатии в деле розыска, задержания и допроса подозреваемых: эмпаты на Закате были редкостью и работали в основном в системе здравоохранения и дошкольного образования.
Когда же в дом Кондовых явился на предмет дружеской беседы полковник Журавель, занимавший не последнюю ступень в иерархии закатской армейской контрразведки…
Да, разумеется, полковнику были интересны все трое, но говорил он преимущественно с Агатой, и беседа затянулась далеко за полночь. А когда девушка, извинившись – сила тяжести… устала… простите, господа! – вслед за Варфоломеем отправилась спать, Журавель еще долго ругался. Тихо, очень тихо, и от этого употребляемые им выражения, казалось, становились еще крепче.
– Знаешь, майор… я, конечно, ничего подобного сударыне Агате не скажу – родина и все такое… но между нами… как мужчина мужчине… Волга заслужила все, что с ней произошло. Если способностям этой женщины, ее готовности учиться и карабкаться по гладкой вертикальной стене не нашлось другого применения, кроме сопровождения богатых придурков – заслужила. Сколько там еще было таких же? Сильных, крепких душой и телом, талантливых, всегонавсего родившихся не в то время и не в том месте?
– Да по этой планете черти в аду давно уже горючими слезами заливались. Жителей мне жалко, и то не всех, а собственно Волгу – нет. Там ведь гражданство покупалось и продавалось по таксе: чем больше какойнито подонок натворил, тем плата выше, но в целом – по карману.
Журавель только головой покрутил.
– Вот значит как… а сударыне Агате, стало быть, учиться нельзя, чтобы, не дай Бог, приличные люди соседством не оскорбились? Ссуки…
Дима криво усмехнулся, соглашаясь.
Впрочем, об Агате Десница, правду сказать, думал сейчас не слишком часто. Вынужденное безделье сводило его с ума, информация, которую следовало немедленно передать на Землю, выжигала душу каленым железом. Поэтому, когда «сладкая парочка» без предупреждения заявилась в его комнату, он в ответ на приветствие только мрачно зыркнул и отвернулся к окну. За мощным тройным остеклением темнело, но даже сумерки не могли скрыть абсолютно чуждый землянину пейзаж. Как они здесь живут? Уму непостижимо!
– Командир, – негромко начал Варфоломей, – я вот тут подумал… то есть мы подумали… Тебе на Землю надо, так?
– Мне надо хоть куданибудь, откуда можно без большого риска связаться с Землей… или с Марсом… с любой планетой, на которой есть представительство Империи, – проскрипел Десница. Глумится мальчишка, что ли? И эта тоже… стоит, улыбается сочувственно… видал он это сочувствие!!!
– Ну так полетели, – спокойно, как чтото само собой разумеющееся, предложил Платина. – «Бистяра» полностью готов, топливо загружено, боезапас пополнен, коридор нам откроют, а как от этих клоунов смыться – моя забота.
– Что?! – Майор окончательно уверился, что над ним издеваются, но Кондовый был серьезен, как адвокат на трудном процессе.
– Полетели! И Агата с нами – тяжело ей здесь после Волгито… опять же, женихи задрали… ой! – Повышенная сила тяжести, естественно, не могла не сказаться и на увесистости полученного им подзатыльника.
– Знаешь, Платина, кто ты такой? – вкрадчиво осведомился Десница, оживая на глазах.
– Да уж знаю, Агата просветила. Ты собирайся давай, стартуем по твоей готовности, по поводу транспорта до стоянки я уже договорился.
До Земли они добрались без приключений. Не считать же, в самомто деле, таковыми сбитого по дороге близнеца их корабля – Платина опять решил поразвлечься. И уже в Солнечной, в которую они вошли за орбитой Плутона и теперь спокойно, никуда не торопясь, двигались к Луне на планетарных, Дима решил поговорить со своим экипажем. Ну не то чтобы так уж прямо своим… но оба называли его командиром, а будет ли теперь его еще ктото так называть – большой вопрос. Странный только что у него состоялся разговор с генералом Лавровым. Неоднозначный.
– Вот что, судари и сударыни, – поданный Агатой кофе был великолепен. – Сейчас мы прибудем на место и, вероятно, на некоторое время окажемся поврозь. Не исключено что нас – всех – прихватят безопасники. Бояться не нужно, никаких грехов за вами не числится даже теоретически, знаете вы не то чтобы мало, но и не так много, чтобы долго вас мариновать. Вот, держите, – он протянул Варфоломею и Агате по пластиковой