Цель обманывает средства

вертелось вокруг майора Десницы, и в этой круговерти любое доброе слово о нем было, похоже, без надобности. Каждый разговор неизбежно сворачивал на него – очень хитро сворачивал, как, видимо, полагали дознаватели. Она бы посмеялась над этими хитростями, если бы не утомление, ломота в суставах и временами накатывающая слабость. Иногда кружилась голова. Однажды она сорвалась и почти накричала на следователя. Еще немного… но ее остановило промелькнувшее в его глазах торжество. Нет уж. Обойдешься, сукин сын, ты пока не победил… и все опять пошло по кругу.
Не раз ей хотелось плюнуть на все и прийти к соглашению со своими инквизиторами, но чтото ее останавливало. Может быть, ощущение, что если она согласится, даже просто сделает вид, то станет шлюхой не по профессии, а по сути. Увязнет коготок. А кроме того, Агата всякий раз напоминала себе, что Десница не бросил ее там, на Волге. Мог, запросто, что ему какаято проститутка? Но не бросил. И еще всплывало в памяти рубленоуважительное: «Мой суперкарго. Хоть сейчас в охотники». Охотника из нее не получилось, получилась дичь. Но эту дичь еще не до конца загнали. Во всяком случае Агата в это верила. Жаль только, что с каждым проведенным здесь часом вера становилась все слабее, истончалась, как полоска берега, когда корабль идет в открытое море.
Генерал Горин был не в духе. Правда, заметить это мог только человек, хорошо знающий Геннадия Владимировича, а таковых было не слишком много. Но от себято собственное настроение не скроешь…
Его превосходительство не без оснований считал себя мужиком выдержанным, как ему и полагалось по должности, а потому злиться, пусть даже и в глубине души, не любил. Но иногда обстоятельства складывались таким образом, что сохранить хотя бы нейтральное состояние духа не удавалось, хоть ты тресни.
С одной стороны, тезис о существенной разнице между предположением человека и Господним расположением в очередной раз блестяще подтвердился. С другой же, богатейший материал для статистики Гориным был набран давно, и лишнее доказательство являлось действительно лишним и никакого удовольствия генералу не доставляло.
Казалось бы – чего проще: есть работа. Есть человек, подходящий для этой работы. Есть веские основания полагать, что от работы он не откажется, уж больно поглупому распорядилось им самим и доставленными им сведениями родное ведомство. Тот факт, что подобное поведение этого самого ведомства в значительной степени срежиссировал сам генерал Горин, можно скромно опустить. Разведка, судари мои, в аплодисментах не нуждается.
И вот – извольте: упомянутый уже человек является на назначенную ему встречу взвинченным и успевшим назюзюкаться; то, что ему говорят, слушает вполуха, явно думая о своем; а на середине фразы вдруг отмахивается от собеседника (и какого собеседника!), чтобы ответить на вызов.
– Что?! Как это – не числится?.. А где она числится?.. Ах, в полицию… Платина, побудь на связи. Ваше превосходительство…
– Я вас слушаю, майор.
– Можете считать, что получили своего мальчика на побегушках, – Дима вдруг ухмыльнулся, и Горин подумал, что интерпретировать эту ухмылку не может. Да, пожалуй, и не хочет. – Не беспокойтесь, я слышал и понял все, что вы мне говорили. Но есть одна загвоздка. Я терпеть не могу ходить в должниках, а человек, которому я должен довольно много…
– …сгинул в недрах СБ, – понимающе кивнул генерал. – Точнее, сгинула. Я в курсе. Ну, этот вопрос мы решим. Если договоримся, конечно.
– Уже договорились. Ваше превосходительство, время…
– Время, Дмитрий, принадлежит нам. Но вызволением госпожи Филатовой мы, разумеется, займемся прямо сейчас. Кого, кстати, эти деятели послали в… эээ… полицию?
– Вицеконсула посольства Заката.
– Тааааак, – тихо, очень тихо протянул Горин, и Десница мигом протрезвел. – Тааааак!
В челнок помимо собственно Горина и Григория Ставрина загрузились два врача – одного привел генерал, второго вицеконсул. Сидел там и Варфоломей – скромно, на самом заднем ряду сидений. Дима остался на Земле: Горин самым категорическим образом заявил ему, что в данной ситуации выдержке майора Десницы не доверяет. Не волнуйтесь, Дмитрий, все будет хорошо, а если уж совсем невмоготу – вон пусть господин Кондовый с нами полетит. Он госпоже Филатовой тоже не чужой, а заодно обеспечит вас новостями, по мере поступления и в полном объеме.
Горин лукавил: из челнока они со Ставриным вышли вдвоем, оставив врачей и Платину на борту. Генералу сейчас требовалась мобильность, а еще со времен кадетского корпуса он помнил, что скорость подразделения равна скорости самого медлительного, так что почтенные медики отпадали. Что же касается Варфоломея… Не то чтобы