Цель обманывает средства

– хоть и молодой – пилот, вынужден теперь соображать, как расплатиться за одну рухлядь и где раздобыть средства на другую?
Неделю спустя дела попрежнему были хуже некуда, даже и не думая идти на лад. Узнавший о происшествии банк потребовал немедленного возврата кредита. Страховая компания начала предъявлять претензии, ссылаясь на преднамеренное причинение вреда имуществу и отказываясь выплачивать положенное. И хотя Управление по борьбе с контрабандой быстро объяснило зарвавшимся клеркам, с какой стороны у бутерброда масло, Варфоломей прекрасно понимал, что ни кредита, ни страховки на приемлемых условиях ему в ближайшее время не видать. И что теперь? Идти на жалованье? После вольнойто жизни… нда. Да еще и экологи взъелись: не понравился им, видишь ли, способ, которым Кондовый посадил чужака…
Так что Нил Решетников ничуть не удивился, когда троюродный брат (по меркам Заката – родственник из ближайших) встретил его мрачным взглядом и невнятным рычанием вместо приветствия, даже не взглянув на протянутую руку. Заслужил, что уж там – подставил братца по полной программе. Вон, даже Мать Кондовых не поленилась, высказала свое «фи» Матери Решетниковых. А Мать, соответственно, учинила Нилу такой разнос, что хоть под плинтус забивайся.
Общественное устройство Заката вообще отличалось изрядным своеобразием – по меркам остальных миров Человечества. Условия жизни на планете были таковы, что обеспечение рождения и безопасного воспитания детей представляло собой немалую проблему. А потому семья была альфой и омегой, не ячейкой общества, а его основой, причем заправляли в семье женщины. Никак не закрепленный конституционно, матриархат был, тем не менее, реальностью, данной в ощущениях, но… Но женщины Заката смеялись в лицо время от времени набегавшим в поисках вдохновения феминисткам. Сам Нил однажды услышал короткую отповедь, которую Мать соблаговолила выдать залетной социологине: «Я, конечно, врач, голубушка, но клиническая идиотия – не мой профиль». Социологиню, поперхнувшуюся восторженными эпитетами, как ветром сдуло.
– Варь, ты это… – Нил не знал, как начать разговор. – Ты меня извини. Кто ж знал, что так получится.
– Никто не знал, – хмуро буркнул Варфоломей, – да только мнето что теперь делать прикажешь?
– Да я, собственно, как раз по этому поводу и пришел… тут такое дело… в общем, если хочешь, можешь взамен «Манты» забрать себе корабль, который посадил. С начальством я все уже утряс, вот.
– Кораааабль… – протянул Кондовый, разом подобравшийся, как кот перед мышиной норой. Видел он такое в старых записях, на Закатето мышей не было.
Соглашаться сразу не хотелось, не хватало еще лицо потерять, однако…
– А что за корабльто? Я его и не разглядел толком.
Решетников замялся.
– Ну ладно тебе, Нил, что там с этим кораблем?
– Да как тебе сказать… хороший корабль. Только не наш.
– Ну, это понятно, – пожал плечами Варфоломей, но кузен покачал головой, явно собираясь с духом.
– Ничего тебе не понятно. Не наш – значит, не человеческий. Хотя и гуманоидный, да.
– Рекновский, что ли? – Сказать, что Варфоломей был удивлен, значило не сказать ничего. На имевшиеся изображения корабля рекн прижатая им к поверхности посудина не походила ну никак.
– И не рекновский, – криво усмехнулся Нил. – Есть многое на свете, друг Горацио… ну, ты меня понял.
Кондовый не сразу нашелся, что ответить. Подошел к окну, полюбовался вихрями, которые закручивал за пределами купола налетевший ниоткуда штормовой ветер – обычное явление для этого времени года. Хмыкнул:
– А где они его взяли?
– А черт их разберет. Капитан смыться попробовал, так мы его под горячую руку и… того… а команда не в курсе. Надыбал гдето босс, у этой публики знаешь, какие аукционы бывают? Чего только нет… Инструкция, правда, имеется, они ж даже не первые человеческие хозяева, были и до них. Бортач за уменьшение срока готов в лепешку расшибиться. Мамой клянется, что там и один человек с управлением справится… утверждает, кстати, что если бы кэп не запаниковал, а пустил его за пульт, хрен бы мы их взяли. Так что скажешь?
– Согласен! – сделав для порядка умное лицо, кивнул Варфоломей и пожалтаки руку кузена.
Еще неделя прошла в хлопотах. Новый корабль оказался и прост и сложен одновременно, но простоты было больше, а сложности… Сложности, по мнению Кондового, следовало преодолевать в процессе эксплуатации. Было бы на чем взлететь, а как садиться будем – по ходу пьесы разберемся, не впервой. Бортинженер контрабандистов, за хорошим поведением которого наблюдали трое парней из отдела Решетникова, в герои отнюдь не рвался и пакостить даже не думал. Нил по большому секрету поведал Варфоломею,