Цель обманывает средства

кладут, ммать!.. Не знаю, сейчас… Доктор, ее били?
– Да не били меня, не били! – не выдержала Агата, приоткрывая всетаки глаза. Врачей действительно было двое, разложенное в кушетку кресло отделяла от салона челнока высокая, под потолок, ширма. Катетер в локтевом сгибе, электроды под ключицами, какието датчики на запястьях… – И не трахали, если ему интересны подробности!
– Говорит – не били и не трахали. Что? Сейчас скажу. Агать, Дима извиняется, что раньше вытащить не смогли.
– Передай – пусть не извиняется. Дело житейское. И еще скажи, что я буду рада его видеть, как только приду в себя. Очень рада, ясно? – В висках противно застучало.
– Так, все, – заторопился врачземлянин, – вам надо отдыхать, сударыня. Успеете еще наговориться.
Вновь накатившей темноте Агата обрадовалась, как теплому солнышку после зимы.
Москву майор Десница не любил. Когдато, лет двадцать назад, когда Дима был вдвое моложе, он понял, что города похожи на людей. И тот человеческий тип, который воплощала собой Москва – суетливая, задерганная тетка, безвкусно одетая и накрашенная, неумная, но твердо уверенная в своей правоте по любому вопросу, – бесил его. Даже надменная Вена, представлявшаяся ему холеной дамой, одетой откутюр и с обязательной безобразной собачонкой под мышкой, меньше раздражала. Потому что Вена умела молчать, более того, она предпочитала именно молчать, а Москва даже ночью, во сне, бранилась, торговалась и изрекала прописные истины под видом вселенской мудрости.
Впрочем, в парке, окружавшем здание посольства Заката, Москву не было ни видно, ни слышно. Сюда, в маленькую ротонду на берегу пруда, не доносился городской шум. О посторонних ушах тоже можно было не беспокоиться: в центре ажурного столика помещалась вращающаяся конструкция, похожая на перевернутую медузу. Щупальца ее неприятно шевелились в чистом утреннем воздухе.
Конструкцию приволок Платина, утверждающий, что для конфиденциального разговора лучше такой вот штуки нет ничего.
Если бы не эта хреновина, картина была бы совсем мирной. По крайней мере так казалось Деснице. Он сидел за столом напротив Варфоломея, пил кофе, механически жевал какойто бутерброд и слушал Агату, примостившуюся на ограждении ротонды.
– В общем, хоть режь меня, хоть ешь, а им нужен был ты, командир. Всето им хотелось хоть какуюнибудь гадость о тебе выведать, а я, ты ж понимаешь, ни сном, ни духом. Может, если бы знала…
Дмитрий иронично усмехнулся. Ничего бы она не сказала, даже если б знала. Пока были хоть какието силы держаться – не сказала бы, дураку ясно. А Серега Дергачев не дурак, вот и не сообразил вовремя. Ничего, с Серегой мы еще разберемся, дайте только срок. Потолкуем по душам, с непонятливым таким. Сказано же было – не трогать!
Агата и сейчас – хорошо одетая, выспавшаяся, улыбающаяся – выглядела неважно. Зеленоватые тени в уголках глаз и губ никого не красят, что уж там. Да и портативный медблок на левом предплечье…
– Может, я… а может, и отец… ччерт.
Десница отложил бутерброд, отхлебнул остывшего кофе и с трудом поборол желание грохнуть чашкой об столешницу. Вместо этого он, пристально глядя на столик, опустил фарфоровый конус так нежно, словно тот мог рассыпаться даже от дыхания. Поднял голову и неожиданно поймал многозначительное перемигивание между Агатой и Платиной. Дима уже имел возможность заметить, что в вопросах, требующих хорошо подвешенного языка и скорости соображения, Варфоломей полностью полагается на своего суперкарго. И правильно делает, если уж на то пошло.
– Ну? – Настроение Десницы, и без того не слишком радужное, испортилось к этому моменту окончательно. – Что вы еще затеяли, умники, выкладывайте!
– Командир, – Агата все так же сидела на ограждении, покачивая полуснятой плетеной туфелькой, – а чем тебе за мое освобождение расплачиваться придется?
Мысли она читает, что ли? С нее станется…
– Расплачиваться? Что ты несешь? – Он весьма правдоподобно изобразил возмущение, но девица и бровью не повела.
– Генерал Горин не производит впечатления альтруиста. Такие люди ничего не делают просто так, без фиги в кармане. Дел у него по горло, а на орбиту за мной полетел. Не из уважения же к международному праву? Ему ты тоже нужен, еще и побольше, чем безопасникам. Так что ты должен сделать?
Десница раздраженно повертел головой, одними губами помянул чьюто бабушку и наконец решился.
– Надо в одно местечко прогуляться.
– На Земле? – Отступать она и не думала.
– Нет, – поморщился Дима, – не на Земле. Сначала на Оймякон, там корабль нанять – не могут они почемуто официальным путем идти, а хозяин корабля чегото его превосходительству должен, ну и…
– Корааабль?