Цель обманывает средства

отсутствия превышения полномочий, инкриминируемого подразделению «Единорогов», принимавшему участие в зачистке. Надзор за ходом следствия передали его коллеге, суд состоялся, представшие перед ним бойцы были признаны виновными, и Дима запил уже всерьез.
Его отправили в отпуск, проветриться и прийти в себя. И вот тутто в небольшом баре на горнолыжном курорте он увидел человека, проходящего по ориентировкам как объект, подлежащий немедленному уничтожению. Молниеносно проведенная проверка не оставила места для сомнений. Десница, который в тот момент был абсолютно трезв, но зол как собака, решил не обращаться за помощью и сделать все самостоятельно. Отработать чисто не удалось – за компанию с объектом на тот свет отправились еще три человека. И если одного (телохранителя) было не жалко, то парень, обслуживающий подъемник, и оказавшийся не в том месте не в то время лыжник под раздачу попали совершенно случайно. Поймать Диму не поймали – еще чего не хватало! – и домой он вернулся вполне благополучно, но пришедшая со службы жена застала его мало того, что пьяным, так еще и под кайфом. А через пару дней Десницу предельно аккуратно изъяли прямо из сквера, где он, вполне благостный после принятой дозы, пытался накормить голубей сосиской из хотдога.
– Это Юлька. Я ей рассказал, а она… у нее, оказывается, целое досье на меня было. И она его выложила на стол перед моим батюшкой. Тот сразу сообразил, что если меня малость не приструнить, то дело кончится хорошо, если только тюрягой. А как ты меня приструнишь, мне тридцатник с хвостом, сам себе зверь невиданной красы… в общем, психокоррекция, чтобы не свихнулся окончательно. Из прокуратуры меня «ушли», тут бы мне и спиться, да встретил както раз парня из той группы «Единорогов», которую не хотел тогда позволить засудить. Их же не всех посадили, чтото я всетаки сумел, и он меня вспомнил. Слово за слово, чемто по столу… так я к ним и прибился. А с Юлькой развелся сразу же, как из клиники вышел. Так и не простил. Она ведь тогда даже не попыталась со мной поговорить, просто добавила информацию в досье и пустила его в ход. Умом я понимаю, что разговоры были совершенно бесполезны, так то ж умом, а сердцу не прикажешь. Предательство – всегда предательство, хоть десять раз на пользу пошло.

Примерно за месяц до выхода «Sunset Beast» на орбиту Статуса Яна Дорощенкова, старший лейтенант Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба Вооруженных Сил Российской Империи, пребывала в отвратительном расположении духа, и было отчего.
Судите сами: утро субботы, хочется поспать и никуда не бежать. В голове еще шумят остатки вина, выпитого накануне. Солнечный свет лениво продирается сквозь плотные шторы, чуть нагревая наволочку. И, казалось бы, никто не в силах победить эту утреннюю негу…
А вот те фиг, говорит реальность. И сквозь безмятежность этого утра прорывается вопль коммуникатора, сообщающий тебе голосом «любимого» начальства, что пора вскакивать, искать этот чертов прибор, включаться в канал связи… Яне ужасно хотелось высказать упомянутому начальству все, чего оно заслуживает в связи с ранней побудкой. Увы, это уж точно вышло бы за четко очерченные полковником Шевриным рамки допустимой фамильярности, поэтому она просто встала с постели, дошлепала до комода, на который с вечера забросила коммуникатор, и ответила на вызов.
– Полковник? – Голос Яны никак не позволял предположить, что в данный момент наиболее точным определением собеседника, с ее точки зрения, было «сволочь редкостная». Ведь только редкостная сволочь не даст человеку поспать субботним утром.
– Доброе утро, дорогая. Вы, надеюсь, провели вчерашний вечер достаточно хорошо? – Шеврин говорил своим обычным, слегка ироничным тоном, что не предвещало разговора о погоде.
– Если это имеет хоть какоето значение, полковник, то вечером я просто сходила в театр, вернулась домой и легла спать, довольная культурной программой. – Дорощенкова была не в настроении с утра пораньше поддерживать иронию начальника.
– Замечательно, Яна, я крайне рад за вас. Однако ближе к делу. Как только вы будете в состоянии поддержать осмысленную беседу, свяжитесь со мной, и я сброшу на ваш терминал материалы по новой работе. И, разумеется, чем быстрее это произойдет, тем лучше для нас всех. Я не прощаюсь. – Шеврин отключился. Яна вздохнула, окинула взглядом комнату в поисках сигарет, потом вспомнила, что пообещала себе не курить в спальне, и пошла на кухню.
Кофе не хотелось абсолютно,