Цель обманывает средства

стоило позвонить Елене и предупредить о своем появлении, но Макса это сейчас не интересовало. Зачем, собственно, ее о чемлибо предупреждать? Дабы успела подготовить образцовопоказательную истерику? Нет уж, увольтес, и так хватает. Как бы разговор и без этого не перетек в странную плоскость – сначала начать скандалить, потом потащить в постель для Реньи было нормой. А заниматься с ней сексом сегодня в планы Заславского не входило, что называется, «от слова совсем».
Открывая дверь своим ключом, Макс уже выстроил для себя план разговора. И, как ему казалось, подготовил контраргументы на любой случай. Впрочем, провести хоть один разговор в соответствии с намеченным планом у Заславского не получалось никогда. И этот раз не стал исключением.
Пройдя прихожую, он скинул ботинки, сунул ноги в тапочки и вошел в гостиную. Картина, которая открылась перед его глазами, была бы достойна кисти какогонибудь живописца, если бы живописцы по сию пору интересовались сюжетами «случайно прибыл пораньше, а там такое…».
Глупо. Как же глупо, подумал Заславский, наблюдая за происходящим. А понаблюдать было за чем – выражение лица Реньи, которая заметила Макса сразу, как только он вошел в гостиную, успело измениться раз десять буквально за секунду. А вот физиономии мужчины, который усиленно сопел над распластанной по столу Еленой, Максу видно не было. Зато было очень хорошо видно, как на пресловутой физиономии возникает страх, панический и нерассуждающий, когда он углядел, почему женщина его оттолкнула.
– Заславский, что это значит?! – Голос Елены был наполнен праведным негодованием.
– Ничего, Елень. Ровным счетом ничего. Вот твой ключ. Моих вещей у тебя немного, ничего критичного среди них нет, можешь просто выбросить. Прощайте, мадемуазель Реньи. – Макс улыбнулся, как ему показалось, добро и открыто.
– Ка… Какие вещи? Какое прощай? Стой! Макс! – Эти крики Елены слушала уже спина отставного майора, когда он втискивал ноги обратно в ботинки и выходил из квартиры. Спускаясь по лестнице, Макс закурил, чего при Реньи никогда себе не позволял, стремясь потакать ее желанию вести здоровый образ жизни. Толку от этого стремления не было, разумеется, никакого. По большому счету, любая попытка заботиться о здоровье, проживая на Земле, обречена на провал. Однако многие, и мадемуазель Реньи не была исключением, пытались играть в здоровый образ жизни. Не курить, не употреблять непроверенных в лабораториях продуктов, изнурять себя в тренажерных залах… и продолжать дышать воздухом городов. Вот так и проходит их жизнь, подумалось Заславскому, всю дорогу придумывают себе какойто самообман – то «здоровый образ жизни», то «семейную идиллию», то еще какойлибо бред, а потом усиленно в него верят…
С этими мыслями он вышел на улицу из чистенького подъезда. Впрочем, справедливости ради стоило бы отметить, что улица тоже была довольно чистой, за этим в Руане следили. Макс огляделся, абсолютно не представляя, куда себя деть прямо сейчас. Настроение скакало, он никак не мог определиться, стоит ли радоваться настолько простому окончанию изрядно затянутой истории, или же следует чувствовать себя оскорбленным – слетал, блин, на недельку в отпуск.
Сознание услужливо подсказало, что надо бы выпить. Глядишь, и сложится картинка под стаканомдругим крепкого, а? Заславский кивнул своим мыслям и направился к ближайшему бару, месторасположение которого запросил у коммуникатора. Идти предстояло недалеко – полтора квартала. Впрочем, это же Франция, ее всю можно за неделю пешком одолеть, если поставить себе таковую цель. Чего уж там говорить про кафе и бары в старых городах вроде Парижа или Руана…
В баре было практически пусто, только за одним из столиков откровенно скучала томная дама, но Заславского сейчас меньше всего интересовало женское общество. За стойкой так же непритворно скучал бармен – высоченный мулат, наголо бритый, с золотым пирсингом и меланхоличным выражением лица. Кстати, он, как и положено бармену, протирал очередной пустой стакан. Должно быть, либо следовал многовековой традиции барменов, либо просто реализовывал инстинкты профессии. Впрочем, для Макса разницы никакой не было – раз бармен на месте, значит, бар работает и выпивка наливается.
– «Чивас» есть? – осведомился Заславский.
– Конечно, месье. Есть двенадцатилетний и есть «Револьв», какой предпочитаете?
– Дюжинный. На три пальца, безо льда и содовой. И сразу же повтори, ага? – Бармен кивнул Заславскому и выставил на стойку сразу два стакана. Макс подождал, пока в одном из них появится около ста граммов выпивки, и залпом вбил виски себе в глотку. Крякнул, фыркнул, понял, что мало. Бармен покачал головой, но протянул бывшему