Цель обманывает средства

была с этой системой Энджи, – ответил Лемке.
– Лиричная… Да, пожалуй, именно лиричная. Он же звезду в честь любимой женщины назвал, еще не зная, что звезда ложноодинарная. Тогда таких совершенных приборов не было, сразу было не определить, – пояснил «Ревель» немного изменившимся тоном.
– Чтото не так, «Ревель»? – поинтересовался Макс.
– Не так? Капитан, вы о чем?
– У тебя изменилась интонация. Я не первый год с тобой летаю. Просто так у тебя такого не бывает.
– Капитан, я просто не люблю лиричные истории о космосе. Видимо, слишком хорошо знаю, что космос и лирика совместимы только на экранах постановок или в прозе писателей, – отбрил «Ревель».
– Интересная точка зрения. Но неудивительная, учитывая, сколько ты уже налетал… Ладно, пусть будет Энджи, в конце концов, никакой разницы. – Макс принял объяснения. Вернее, понял, что большего ИскИн не скажет.
Заславский не хотел заставлять «Ревеля» рассказывать чтото сверх того, что уже озвучено – зачем? Все равно, если чертов ИскИн не хочет рассказывать, то и не расскажет, характер «матрицы сознания, экспериментальной технологии» Максу был неплохо уже известен. А куда лететь для испытаний – Максу и правда было все равно. Заславский кивнул еще раз Отто и ушел из рубки в свою каюту. На столе его дожидалась бутылка виски, дрянного бурбона, но качество не важно. Важно для Заславского было то, что виски был в наличии. Мозг норовил вновь и вновь вернуть его на Землю, в Руан. А Максу в Руан не хотелось, черт бы побрал Реньи вместе с ее истериками и неуемной гиперсексуальностью.
А в рубке Отто Лемке, всетаки выиграв у «Ревеля» партию, решил копнуть поглубже. Его, как и капитана, слегка насторожила резкая смена настроения ИскИна, но, в отличие от Макса Заславского, старпом Лемке всегда желал знать максимум.
– «Ревель», есть пара вопросов, – начал Отто.
– Весь внимание, герр Лемке, – отозвался ИскИн.
– Скажика, а почему именно Энджи? Чем тебя так манит эта система?
– Той самой гравитационной воронкой, Отто. Двигатели у нас отличные, и я хочу уговорить капитана пройти сквозь нее. Тяга маршевых двигателей нам вполне позволит, при нашей массе, пронзить эту ловушку, как лазер пронзает бумагу.
– Интересное сравнение, – прокомментировал Лемке.
– Ну, какое уж пришло. Так как мы еще не знаем, куда именно летим, соответственно, мы не знаем, к чему именно надо быть готовыми. Вполне готов допустить, что в системе, которая окажется конечной точкой прыжка, мы столкнемся как раз с гравитационной воронкой. Или с какимнибудь поясом астероидов, сам посуди – на кой нам столько торпед?
– Да уж. Интересно, а кто прозвал плазменные сгустки торпедами? По сути же – ничего общего? – Лемке быстро переключался в ходе разговора на те темы, которые всплывали. Особенно если у него была в них хоть какаято заинтересованность.
– Почему же ничего? Как раз практически торпеды. Сам посуди, Отто, после разгона в установке, когда капсула разрушается и свободные материалы под влиянием генератора поля превращаются в плазменный сгусток – чем тебе не торпедная атака? А эффект от их попадания тебе видеть доводилось? – поинтересовался у старпома ИскИн.
– Слава богу, что только на моделировании атаки. Я ж не флотский офицер изначально, если ты забыл. Хотя флот не раз и не два с нашей помощью решал свои задачи, чего уж.
– Ну так поверь мне на слово, Отто, после попадания плазменной «торпеды», например, в реакторный отсек корабль даже моего класса становится беспомощен. Это неоднократно во Второй Колониальной наблюдалось. Просто с тех пор установки для запуска торпед стали покомпактней.
– О, да! – засмеялся Отто. – Старых установок на тебя четыре шестистволки бы не влезло, пожалуй!
– Именно. Я в лучшие времена две двуствольные нес, если что. Носовую и кормовую, дабы никому неповадно было в хвост заходить. – «Ревель» тоже рассмеялся.
– Пожалуй. Ладно, с маршрутом разобрались, Энджи так Энджи. Хотя и не хотелось бы мне тревожить дух покойного Алекса фон Строффе, – вздохнул Лемке. – Да, «Ревель», ты мне вот еще что скажи. Два реактора, этих, дуплексных, что они нам дают кроме какойто запредельной энерговооруженности? Зачем нам вообще столько?
– Ну, хотя бы для тех же самых плазменных торпед. Два дуплексных реактора позволят нам осуществлять полный залп без потери мощности двигателей, грубо говоря – один реактор мы делаем маршевым, он отвечает за движки, а второй – орудийным и защитным, он будет тащить на себе генераторы силового поля и орудия. А в силу компактности этих дуплексов в реакторном отсеке останется уйма места. Или же, в переводе на язык тоннажа, пойдем мы сильно легче. Как следствие – меньше расход топлива, меньше