Цель обманывает средства

первым, за ним почти след в след выскочил Ричард, потом, степенно вышагивая, удалился Отто. Фон Строффе и Дирк остались последними, поскольку канонир решил сначала докурить начатую сигарету, а пилот просто задумался. Потом он поднял взгляд на Дирка:
– Урмас, можно вопрос?
– Конечно, Алекс, спрашивай, – кивнул тот.
– Скажи, вот ты же знаешь, ты же сам такой же. На Землю страшно спускаться?
– Такой же… В смысле размороженный? Нет, не страшно. Интересно. А потом становится грустно, потому что ничего знакомого не осталось. И… знаешь, я чуть не спился. Просто потому, что от того мира, который знал я, не осталось вообще ничего. И еще мне тогда казалось, что остальные пытаются както слишком сильно обо мне заботиться, носятся со мной, как с дитем малым, опекают…
– Казалось? Больше не кажется? – Алекс, как всегда, цеплялся к формулировкам намертво.
– Просто это не так, Алекс. Им не наплевать, да, но я для них такой же товарищ, как и любой другой из экипажа. Ты среди своих, пилот. – Дирк встал, похлопал Алекса по плечу и вышел. Фон Строффе остался в каюткомпании, но ненадолго. Вскоре и он отправился готовиться к таможне. Хотя что у него, что у Райта таможня должна была вызвать минимум проблем – за полным отсутствием чеголибо, требующего занесения в декларацию.
Заславский нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Он уже отправил дежурному космопорта вызов на связь, представившись по всей форме, и ждал ответа. Как и для любого другого ожидающего, секунды для Макса сейчас текли неимоверно долго.
– «Ревель», капитан Заславский, в канале – диспетчер порта Свободный.
Макса чуть не подкинуло в ложементе, слишком сильно вздрогнул.
– Здесь «Ревель», капитан Максим Заславский, здравствуйте. Разрешите посадку? Нахожусь на фланге триста по вашему маяку, девятьсот тысяч…
– «Ревель», какой груз везете?
– Выполняли рейс со спасательной миссией, груз – корвет «Диана» Поискового флота.
– Эээ… – диспетчер замялся, явно от неожиданности. – «Ревель», повторите.
– Повторяю. Иду из системы Энджи, выполнял спасательную миссию, груз – корвет «Диана» Space Unity Surveying Fleet.
– «Ревель», ждите в канале. – И диспетчер отключился.
Макс фыркнул. Ну да, разумеется, этого и следовало ожидать. Сначала не поверил, потом побежал начальству докладывать. А вы, голубчики, хотели без бюрократии обойтись, ага. Как же! Тем временем канал опять ожил.
– «Ревель», ответьте Свободному.
– Здесь «Ревель», капитан Заславский.
– Здесь начальник диспетчерской смены, Бруйо. Повторите груз, капитан.
– Груз – корвет «Диана» Поискового флота. Везу из системы Энджи, там из гравитационной воронки вытащил.
– Не в протокол, капитан. Это та самая «Диана»? Погибшая двести лет назад?
– Не в протокол. Да, она. Только экипаж жив. Корабль изрядно потрепан, а они живы.
– Но как?
– Что – как? Как живы остались? Крионика – это страшная сила, господин диспетчер, – усмехнулся Заславский.

Как и предполагалось, бюрократии было сильно меньше. А вот внимания репортеров и прочей любопытствующей братии оказалось даже чересчур много. Не успел экипаж «Ревеля» сгрузить с себя поисковый корвет, как тут же в причальном шлюзе порта засверкали подсветки камер и появилась толпа людей, наперебой задающих вопросы. Естественно, такое событие не каждый день случается.
Но ни Заславский, ни остальные не собирались удовлетворять чьелибо любопытство. Прессконференция не входила в их планы, как и долгое пребывание на Луне в порте Свободный.
Сразу же после передачи представителям Поискового флота корвета «Диана» Заславский в крайне категоричной форме свернул все общение экипажа с внешним миром. А после получения подтверждения о внесении в международный реестр экипажей Алекса и Ричарда как пилота и навигатора экспедиционного корабля «Ревель» Макс очень быстро отдал приказ отчаливать. Бывший эсминец фыркнул продувкой системы жизнеобеспечения в техприемник шлюза и весьма резво удрал в сторону старушкиЗемли. Буквально через минуту только удивленные техники Surveying Fleet, разглядывающие «Диану», напоминали в шлюзе космопорта о недавнем присутствии тут «Ревеля» с командой.
Заславский на полной тяге маршевых двигателей, практически в режиме разгона, заставил «Ревель» преодолеть расстояние между Луной и орбитальным докомстанцией и почти припечатал корабль к причальному блоку. За весь переход от Луны до Земли он не произнес ни слова, то ли для того, чтобы не сглазить удачное удирание от журналистов, то