Целитель.

не изменишь. Прощай учеба, врачом мне не быть. И всё из-за своей тупости. Не смог даже отомстить как надо. Только к утру немного задремал. К следователю повели рано, не терпится им преступника допросить.
  Заводят в кабинет, три стола, четверо человек, все в гражданке, одна из них женщина. Смотрят на меня с интересом.
  — Садитесь сюда — указывает один, самый старший на вид — я следователь Костюк Иван Андреевич, буду вести ваше дело. Вы обвиняетесь в преступлении согласно статьи 101 УК УССР.Допрос продолжался часа два. Я ничего не скрывал, кроме происхождения пистолета. Мою версию о покупке на рынке следователь записал без возражений, попросил уточнить место и приметы продавца. И вообще вел себя со мной предельно вежливо, что вызывало неясную тревогу. Просто задавал вопросы и записывал всё, как я скажу. Потом будут ловить на несоответствиях. Мне дали подписать, я внимательно всё прочёл. Дословно.
  От следователя ведут уже не в КПЗ. Проходим через подземный переход в другое здание, вероятно СИЗО (следственный изолятор) меня записывают, заставляют догола раздеться, обыскивают одежду, заглядывают в рот и в задницу. Потом ведут к врачу. Осмотр ограничивается поиском вшей и вопросом о жалобах. Дальше выдают постельное и конвоир ведёт в камеру. Почему-то я ожидал, что поведут вниз, в подвал. Наоборот, поднимаемся на третий этаж. Везде решетки, замки. Угнетающе. Возле камеры команда ‘к стене’, открывает дверь. Я замешкался, вспомнилось читанное когда-то, как при входе в камеру стелют перед новичками полотенце и нужно вытереть об него обувь. В результате получил сильный толчок в спину и в камеру буквально влетел. Оглядываюсь назад — никакого полотенца нет.
  — Здравствуйте ….- Второе слово на ум не пришло. Товарищи не скажешь, мужики для кого-то обидно будет. Никто не ответил, хотя все смотрят на меня. Камера большая, три ряда двуярусных нар, человек 20 примерно. Что дальше делать? Робость показывать нельзя.
  — Где мне можно расположиться?
  — Ты думаешь, что на пляже? Расположиться! — ржет один, длинноносый, на голом торсе уйма татуировок. Смех подхватывает еще несколько человек, но не все. — Вот где стоишь и располагайся, поближе к параше.
  Со словами тут нужно осторожно. За неправильное слово и убить могут. Пытаюсь вспомнить как на сленге старший в камере. Смотрящий? Староста?
  — Кто старший? — не вспомнив решаю не умничать. Всё равно видно, что первоходок.
  — Двигай сюда — доносится из угла. Завешанные одеялами нары скрывают говорящего.Прохожу на голос. Там четверо играют в карты.
  — Представляйся — Коренастый мужик, лет так за 40, лениво бросил на меня взгляд
  — Александр — как представляться понятия не имею. Смотрят, явно ждут еще чего-то.
  — Кликуха, если есть, что шьют — подсказывает один из игроков.
  — Лекарь — вспоминаю, как обозвал Арсен — обвиняют в убийстве.
  — Кого мочканул Лекарь? — в голосе уже интерес
  — Сына прокурора. Селезнёва.
  — Да? По пьяни?
  — Нет. Трезвый. Он мою девушку хотел изнасиловать.
  — В сознанку идешь?
  — Да, свидетель видел. И ствол с отпечатками обронил.
  — Где волыну раздобыл? — смотрю на него, такие вопросы тут задавать вроде как не принято, как бы вежливее ответить…
  — Где брал, там уже нет.
  — Первая ходка? Кличку кто дал? Или сам придумал?
  — Первая. Арсен назвал. Я в медицинском учусь. Учился — всё уже в прошлом.
  — Что за Арсен? — А хрен его знает, никогда не интересовался, есть ли у него кличка.
  — Он с Резо работает. По кличке не знаю.
  — Монгол? Седой, на руке барс татуировка.
  — Да, есть. На другой, солнце над горами.
  — Хорошо его знаешь? Подпишется что ты не дятел? — Дятел? Наверное, стукач…
  — Думаю да. Резо тоже.
  — Даже так? Ладно, пока устраивайся, проверим. Если фуфло гонишь — ответишь. Марсель, покажи место.
  Молодой пацан, моих лет, провел к нарам, хлопнул рукой по верхней.
  — Располагайся, не Рио-де-Жанейро, конечно.
  Расстилаю матрац. Ложусь, что еще тут делать. Не зря воров лечил, вот и пригодилось знакомство. С другой стороны не был бы с ними знаком, не достал бы пистолет. Совсем по-другому было бы. Не успеваю начать горевать о загубленной жизни, зовут.
  — Лекарь! — за столом несколько человек пьют чай — Иди чифирнешь! Обед нескоро. Да про волю расскажешь.
  Чай обыкновенный, совсем не крепкий. Ребята в основном молодые, есть несколько пожилых, те лежат в уединении.
  — Так ты Тимура замочил? Та еще падаль, я с ним дрался на дискотеке. За ним не одна баба числится — парень тянет руку — Дима Капуста, расскажешь как было дело? Все равно