За прошлое столетие написано великое множество книг, создана огромная галерея литературных героев. И только один из них — парижский полицейский комиссар Мегрэ, персонаж Жоржа Сименона (1903-1989), был удостоен великой чести: ему поставили памятник, будто он не плод фантазии писателя, а живое реальное лицо, человек любимый и почитаемый своими современниками. Это событие имело место в 1966 году в голландском городке Делфзейле, где в 1929 году его придумал Жорж Сименон, включив в роман «Петерс Латыш», над которым тогда работал. В этот том вошли известные произведения: «Цена головы». «Желтый пес», «Ночь на перекрестке», «Преступление в Голландии».
Авторы: Сименон Жорж
из происходящего. Множество людей суетились вокруг. Звуки, самые разнообразные, сливались в глухой, как шум морского прибоя, гул. Мегрэ замечал все: цвета, движения, позы.
Он видел рыжеволосого, сидевшего перед пустым горшочком, видел Эртена, настойчиво возвращавшегося к дверям, видел улыбку Кросби и гримасу его жены, подкрашивавшей губы, видел размеренные движения бармена Боба, сбивавшего в блестящем шейкере коктейль «Фрип».
Он видел посетителей, которые входили и выходили, слышал, о чем они говорят между собой.
— Значит, вечером здесь же?
— Постарайся привести с собой Леа… Бар постепенно пустел. Было половина второго, из соседнего зала доносился звон вилок.
Кросби положил на стойку стофранковый билет.
— Вы остаетесь? — спросил он у комиссара. Эртена он не замечал. Но сейчас, на улице, они столкнутся. Мегрэ с почти болезненным нетерпением ожидал этой секунды. М-с Кросби и Эдна кивнули ему на прощание и улыбнулись.
Сейчас Жозеф Эртен находился в двух метрах от двери бара. Было видно, что в одном из его ботинок нет шнурка. В любую минуту к нему мог подойти полицейский и спросить документы или предложить пройти отсюда.
Дверь повернулась. Кросби, без шляпы, вышел первым. Обе женщины шли за ним, смеясь над шуткой, которую отпустила одна из них.
Ничего не случилось. Ровно ничего. Жозеф Эртен обратил на американца не больше внимания, чем на остальных прохожих. А Кросби и женщины даже не взглянули на него. Все трое сели в машину, хлопнула дверца.
Из бара выплеснулась новая волна посетителей, она отнесла Эртена в сторону, но он тут же снова оказался у дверей.
И вдруг в зеркале Мегрэ увидел чье-то лицо: горящие глаза под густыми бровями и чуть заметную презрительную усмешку. Веки тут же опустились на эти чересчур выразительные глаза. Но было поздно — Мегрэ уже понял, что ирония незнакомца относится к нему.
Поразивший его взгляд мог принадлежать только одному человеку — рыжеволосому посетителю, который ел йогурт. Теперь он сидел, ни на кого не глядя.
Англичанин, который читал «Тайме», вышел из бара, больше у стойки не осталось никого. Боб громко объявил:
— Я пошел завтракать.
Два его помощника торопливо вытирали красное дерево стойки, убирали стаканы и початые блюда с маслинами и жареным картофелем.
За столами все еще сидели два человека — русская в черном костюме и рыжеволосый. Казалось, они не замечают, что бар опустел.
Жозеф Эртен продолжал бродить около дверей. Он был так бледен и жалок, что один из официантов, посмотрев на него в окно, сказал комиссару:
— Еще один эпилептик. Можно подумать, они нарочно устраивают припадки в самых людных местах. Надо сказать швейцару, чтобы прогнал его.
— Не надо.
Рыжеволосый мог услышать, поэтому Мегрэ понизил голос и тихо и внятно добавил:
— Позвоните в полицию. Скажите, что комиссар Мегрэ просит прислать сюда людей, желательно Люкаса и Жанвье. Запомнили имена?
— Из-за этого бродяги?
— Это уже не важно.
После бурного часа аперитива наступил полный штиль.
Рыжеволосый не шелохнулся. Женщина в черном костюме перевернула страницу газеты. Второй официант глядел на Мегрэ с откровенным любопытством. Тоскливо текли минуты, по капле сочились секунды.
Официант подсчитывал выручку, шуршали бумажки, звенело серебро. Вернулся тот, что бегал звонить.
— Сказали, что будет сделано, — шепнул он комиссару.
— Спасибо.
Хрупкий табурет скрипел под комиссаром, он курил одну трубку за другой и машинально прихлебывал виски. Он совсем забыл, что не завтракал.
— Дайте кофе со сливками.
Голос раздался из того угла, где сидел рыжеволосый. Официант посмотрел на Мегрэ, удивленно пожал плечами и кивнул в окошечко.
— Один кофе со сливками! Потом тихо сказал комиссару:
— Теперь будет сыт до самого вечера. Он вроде той барышни… — И подбородком указал на русскую.
Прошло еще минут двадцать. Эртен, видимо, устал, он остановился у края тротуара. Мужчина, садившийся в машину, принял его за нищего и протянул монетку. Отказаться Эртен не осмелился. Осталось ли у него что-нибудь от двадцати двух франков? Ел ли он с тех пор, как убежал из «Белой цапли», спал ли?
Бар почему-то привлекал Эртена. Он опять и опять подходил к дверям, боязливо следя за официантами и швейцаром, которые уже не раз прогоняли его. Сейчас, когда публика схлынула, Эртену удалось подойти к окну. Он прижался лицом к стеклу, нос его уродливо расплющился, маленькие глазки тревожно обшаривали зал бара. Рыжеволосый пил кофе и даже не глядел в сторону окна. Но почему в его глазах Мегрэ вновь почудилась насмешка?
Мальчишка-рассыльный
