Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
героический выход, но лучше быть живым шакалом, чем мертвым львом, не так ли?…
То, что он увидел из окна, абсолютно его не порадовало. Кантор все ещё находился здесь, крутился перед входом в главный корпус, но он уже был не один. Возможно, он встретил «волчат» из своей «стаи» случайно, возможно — пригласил специально, чтобы вместе, сообща весело провести время. Рядом с «вожаком» крутились детки из старинных хеллаэнских семей… Дэвид узнал Аллека кен Скийбла и Таггара кен Ярджа, имена двух других были ему неизвестны. Прямо на его глазах из воздуха появились Рескайн кен Хельберт и Озберт из Хоремона… Для полного «комплекта» не хватало ещё одного или двоих… вероятно, в данный момент они сидели на лекциях и с прискорбием были вынуждены пропустить «развлечение».
Народ собирался повеселиться, и Дэвид стиснул зубы, вспомнив, как дальмоты рвали на части тело брошенного им, уже полумертвого человека… и вот теперь он сам находился на его месте.
Он почувствовал, как грудь заполняет бешенство, страх отступил. Идэль уже стояла на ногах; он подошел к ней, обнял и попросил:
— Не выходи пока, ладно?
— Что?…
— Я не могу тут прятаться. Рано или поздно придется выйти. Лучше сейчас… Ты им не нужна. Пожалуйста, не иди за мной. Я не хочу, чтобы ты видела…
— Я тебя не оставлю, — твердо произнесла Идэль.
— Я умоляю тебя. Хочешь, встану на колени?… Будет в тысячу раз хуже, если тебе придется смотреть, как… — Он понял, что без лжи не обойтись, и, сколь мог уверенно, добавил: — Обещаю, со мной ничего не случится. Я все улажу. Только не мешай мне. Идет?
— Как уладишь?…
— Есть план. Просто не мешай мне. Ты меня любишь?
— Да.
— Тогда верь мне. Что бы ни случилось, не вмешивайся.
Кильбренийка долго смотрела ему в глаза.
— Ты клянешься? — тихо спросила она.
— Клянусь, — солгал Дэвид.
Поскольку затягивать прощание не следовало, он быстро поцеловал ее и отстранился. Возникло чувство, как будто, расставаясь с нею, он отрезает часть себя самого. Но это необходимо сделать… если он вообще хотел, чтобы она осталась жива, а не погибла вместе с ним.
Минуту назад он вспомнил присказку про льва и шакала, теперь же, положив ладонь на дверную ручку, подумал: «Если остаться живым шакалом… стоит ли жить вообще?…»
Открыл дверь и вышел из здания.
Кантор и его дружки заулыбались при его появлении. Вряд ли Кантор изложил им события так, как они происходили на самом деле, скорее небрежно бросил что–нибудь вроде: «Выпендривается тут один… воображает о себе слишком много», — и этого оказалось достаточно, чтобы объявить сезон охоты открытым.
Глумливо лыбясь и переговариваясь между собой, ждали, когда безродный чужак подойдет поближе.
— Bay! Да ты настоящий герой! — громко сказал Дэвид. — Вон какую команду собрал, чтобы убить одного–единственного Бездаря.
— Кто тебя собирается убивать, что ты!.. — Кантор засмеялся. — Не трясись так, не бойся. Тебя никто не обидит. Ты забыл свое место, но такое со всяким может случиться, правда ведь?… — Он, будто нуждаясь в поддержке, обвел недоуменным взглядом своих друзей. Послышался смех. — Я готов тебя простить. Просто извинись — и можешь идти куда хочешь.
— Хорошо. Извини. Ты доволен?
— Нет–нет. — Кантор покачал головой. — Рабы извиняются не так. Во–первых, ты должен стоять на коленях, во–вторых, после того как ты попросишь прощения, ты должен поцеловать мой сапог. Смотри, — Кантор приподнял правую ногу, — он ведь не особо грязный, правда?… Надеюсь, ты не побрезгуешь?…
Дэвид несколько секунд рассматривал Канторову ногу.
— Ну ты и мразь, — задумчиво сказал он. — Просто удивительно, как такой выродок мог появиться в «благородном» роду… Знаешь, я думаю, ты не совсем кен Рейз. — Землянин чувствовал, что его несет, но не мог остановиться. — Думаю, твоя мать переспала с каким–нибудь рабом, а тебе, когда подрос, сообщить об этом забыла… Да, наверняка так оно и было. У тебя и замашки раба, и манеры. Да ты и труслив, как раб. На равного по силе ты и в мыслях не посмел бы тявкнуть.
— Ууу… — потянул кто–то из Канторовых дружков. Сам кен Рейз, сделав огорченное лицо, развел руками: мол, я к нему со всей душой и пониманием, даже простить его готов — а он что?…
— А пойдем–ка за ворота, Дэвид… — грустно, чуть ли не с любовью глядя на Брендома, произнес кен Рейз. — Там и выясним, кто раб, кто не раб, кто труслив, а кто…
За спиной Дэвида с лязгом распахнулась двустворчатая дверь. Сердце сжалось от ужаса. Он был готов к смерти — настолько, насколько вообще человек может быть к ней готов — но он не был готов к тому, чтобы его смерть видела Идэль.
Однако, когда он повернулся, на крыльце оказалась
