Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
которые только мог собрать. Если он не сумеет проломить защиту, сам защититься он уже не успеет. Кантор, со своей стороны, делал то же самое. Несколько секунд они стояли в безмолвном напряжении, словно два фехтовальщика в жестком блоке, решившие померяться силой, а не искусством.
Кантор пересилил. Несмотря на преображение, которое Дэвид прошел в Кильбренийском Тертшауре, несмотря на мощь, которую Источник сообщал ему, до уровня хеллаэнского аристократа он так и не дотягивал.
И все же, в эти мгновения напряженного, неподвижного противостояния, когда их заклятья скрестились, словно клинки, — Дэвид осознал простую и очень важную вещь: они с Кантором уже не в разных весовых категориях. Да, Кантор тренирован намного лучше, чем он. У Кантора есть преимущество, но все же нет того тотального доминирования в плане магии, как раньше. Прежде Дэвид уступал ему и в мастерстве, и в силе — и все же тогда, во время дуэли, благодаря хитрости и удаче, сумел победить. Сейчас — уступает лишь в мастерстве. У него есть шанс.
Насыщенная энергией до предела, Плеть поддалась шипастому щиту Кантора, но огненные клинки, вырывавшиеся из Плети, повредили щит, и он не успел развернуться столь стремительно и неумолимо, как должен был. Дэвид не стал возводить еще одну оболочку — в щите, превращающемся в длинный шипастый язык, содержалось слишком много силы — вместо этого решил просто уйти в сторону. В пространстве между ним и Кантором творилось что–то невообразимое: мощь, которой Дэвид насытил Плеть, теперь, после разрушения заклятья, вырвалась наружу: вспухающая, как нарыв, огненная буря, медленный сюрреалистичный взрыв — килограмм так на двести пятьдесят в тротиловом эквиваленте. Волшебная тропка протянулась сквозь пространство, унося Дэвида на противоположную сторону старого замка, сокращая четверть мили до трех или четырех шагов — сколько именно их нужно было сделать, осталось для Дэвида неизвестным, поскольку он успел сделать только два. Кантор так же шагнул на тропу, и опасения Брендома касательно того, что не стоило слишком затягивать телепортационные прыжки, оправдались. Действий Кантора землянин не видел — все его внимание поглотила волшебная дорожка, по которой он еще не умел ходить вслепую, попутно занимаясь какими–то другими делами — а вот Кантор умел. На волшебных путях Дэвид, только начинающий осваивать эту магию, должен был постоянно смотреть себе под ноги, чтобы не упасть — в то время как его противник умел не только ходить, но и бегать, и толкаться. Тропка, по которой шел Дэвид, на третьем шаге вдруг дико изогнулась и выплюнула его обратно, в самый эпицентр взрыва. Все вокруг затопило пламя, поднятые взрывной волной камни и куски земли превратились в струи раскаленной плазмы; воздуха не было — вокруг было огненное «желе»: газы и твердое вещество смешались в одно.
Кантор вышел из магического перехода спустя секунду после того, как забросил Дэвида в его же собственное взорвавшееся огненное заклятье. Он появился в воздухе, в трехстах метрах над землей и в полукилометре от взрыва. Ярко–рыжий гриб вспухал, поднимаясь вверх, растекаясь между холмами близ замка — там, где прежде пролегали улицы погребенного под песком городка. Одна из замковых стен обрушилась — но само строение устояло: строили его на века, и, вероятно, какие–то чары еще сохранились в камнях. Ослабленная расстоянием, взрывная волна докатилась и до Кантора, но он не заметил этого: охранные чары надежно оберегали его от летящих быстрее пули камешков, частиц плазмы, спрессованного взрывом воздуха и прочей ерунды.
Из–за буйства энергий Кантор не видел, что происходит там, внутри огненного гриба. Он хотел узнать, что осталось от смерда и Бездаря, которому неизвестный идиот дал в руки столь грозную силу (совершенно не научив, впрочем, этой силой пользоваться) — и осталось ли вообще хоть что–то.
Пламя исчезало, все более скрываясь под повалившим снизу дымом — там тлела раскаленная земля — когда из огня вырвался рыже–алый болид. В первую секунду Кантор даже не понял, что это такое, но когда вдруг болид застыл над землею приблизительно на том же расстоянии, что и он сам, и рыжее марево стекло с него, словно ржавая вода с хрустального шара, увидел — что.
Оказавшись внутри огненного ада, Дэвид был слишком дезориентирован и не успел предпринять ничего для своей защиты. Однако висевшая на нем оболочка — одно из тех «миленьких» подвешенных заклинаний, составлению которых он посвятил немало часов, — спасла его от бушевавшей вокруг мощи, и сама при том не только не пострадала, но напротив, впитав эту мощь, еще более укрепилась. Дело в том, что одна из ветвей заклинания, к которой крепилось две дюжины дополнительных Форм, как раз и основывалась на базовой
