Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
приора отсутствовала, и Ведаин, первым опустивший свою пластинку в мешочек, должен был достать ее последней.
Сам порядок объявления голосов в каждой группе не имел значения; первая министерская табличка, которую вытащил Ведаин, принадлежала Гараубу, министру торговли. Вообще, секонд вытаскивал пластинки быстрыми, привычными движениями и объявлял имена не задерживаясь, но для Идэль время как будто спрессовалось: ее разум с бешенной скоростью анализировал происходящее. На поверхности сознания эта мыслительная деятельность воплощалась не в виде последовательных рассуждений — как это будет изображено ниже — а, скорее, в виде чего–то, близкого к чувственному переживанию: Идэль почти физически ощущала, как меняется баланс с каждым произносимым именем. Из восьми министров за Вомфада, не считая его самого, отдали голоса только Етен и Авермус. Двое — за Кетрава: Сераймон и Санза. Трое — за Ксейдзана: Вельдария, Гарауб, Лодиар. За Хаграйда не проголосовал никто. Шераган среди министров, без сомнения, набрал бы больше, но его не было — и все изменилось, В условиях, когда управленческий аппарат шатался, трещал но швам и грозился в любую минуту вовсе исчезнуть, на первый план выступила клановая принадлежность. Голос Лодиара, отданный за Гэал, был понятен. Куда больше Идэль насторожило то, что Гарауб и Вельдария, происходившие из Аминор, проголосовали за Ксейдзана. Аминор, так долго существовавший в виде клана, целиком поддерживавшего политику Кион, решил–таки сменить покровителя? Похоже, что да. Лицо Вомфада ничего не выражало, он умел держать удар. Голоса ниртогцев, Сераймона и Санзы, удивили Идэль еще больше. Чем их купил Кетрав? Почему они не за Хаграйда?
Начался второй раунд, совсем короткий — Ведаину нужно было объявить всего три голоса, а затем и третий, равный ему по длине. По идее, тут никаких сюрпризов не должно было быть, исключая только вопрос о том, кому отдаст голос Самилер, претор аминорцев — но, учитывая итог первого раунда, уже можно было предсказать, кем будет этот счастливчик. Суффекты всегда голосовали так, как и преторы, ибо ставились преторами и являлись в малом совете всего лишь их представителями… По губам Ксейдзана пробежала улыбка, когда Самилер, а затем и его сын Хейкарн отдали свои голоса за претора Гэал. Эта улыбка исчезла, когда собствено суффект Ксейдзана, Сайрин, на вопрос Ведаина — признает ли она только что названное им имя своим действительным выбором? — спокойно подтвердила, что да, признает, что именно за Кетрава отдан ее голос. Сайрин, возглавлявшая ветвь ита–Шедан, спелась с Кетравом, и оставалось только гадать, что посулил ей расчетливый ита–Берайни… «Впрочем, — подумала Идэль, — гадать не нужно: если «вдруг» Тахимейд и Ксейдзан отойдут в лучший мир, главой клана, и это несомненно, станет Сайрин, а Кетрав, с его «тайным оружием», вполне мог бы это устранение организовать…» В Гэал наметился явный внутренний разлад и можно было не сомневаться, что Сайрин перестанет быть суффектом сразу же, как только покинет зал сената — вопрос в том, надолго ли ее отставку переживет гэальский претор?… Но сюрпризы со вторым и третьим этапами объявления голосов на этом не закончились. Потому что Хаграйд не стал голосовать за себя — и он сам, и его суффект Фэбран отдали свои голоса за Кетрава. Теперь улыбался Кетрав, широко и открыто.
События последних недель начали проясняться. Идэль все поняла — да и не только она. Это было грандиозное надувательство. Хаграйд осознавал, что ему не победить, и поэтому просто продал голоса своей партии Кетраву, взамен получив… Стоило вспомнить об ита–Жерейн, как становилось вполне ясным — что было получено взамен. Идэль с ненавистью и омерзением посмотрела на лидера ита–Берайни. Кетрав устранил Дифрини и Дагуара, покушался на жизнь дочерей Вилайда, и, вероятно, пообещал Хаграйду окончательно разобраться с этой мятежной веткой Ниртога сразу после выборов. И этот подонок, хладнокровно вырезающий ближайших — по материнской линии — родственников Идэль, еще имел наглость предлагать ей руку и сердце! Принцессе хотелось закатить ему пощечину или громко, во всеуслышанье, назвать подлецом… но она, конечно, не сделала ни того, ни другого. Как ни циничны были действия Кетрава, приходилось признать, что своего он добился. Почти все лигейсан проголосовали за него же: четыре голоса — от ита–Берайни, включая собственный голос Кетрава, голос Финейры, слишком тесно связанной с кланом Ниртог, чтобы противиться решению Хаграйда и Нерамиза, голос Майдлара — ну, этому Идэль почти не удивилась, и, что ее просто убило — голос Фольгорма… Когда она пораженно посмотрела на последнего, дядюшка тепло улыбнулся и подмигнул, как бы говоря: все путем, племяша, не переживай… Немного
