Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
внешнему миру — несмотря на то, что пока, на втором и третьем этапах обучения, и раскрывать–то особо было нечего. Столкнувшись с нежеланием мастеров отвечать на вопрос о посмертной судьбе учеников, Дэвид взял это обстоятельство на заметку, но на рожон не лез и своего интереса не показывал. К тому же не исключалось, что все станет ясно к концу обучения или после. Может быть «источник блага» приуготовил для несчастных самоубийц, не желающих жить по его законам, небольшой компактный рай — где, пусть и лишенные его непосредственного присутствия, души самоубийц все–таки смогут существовать в мире и покое? Это предположение — самым нейтральным тоном, как бы невзначай — высказал Эдвин кен Гержет, и если бы Дэвид не знал этого человека, если бы не знал, что буквально на днях Эдвин окончательно утратил доступ к Тьме — Имя Света выжгло, изгнало из него эту Стихию — то, может быть, он и принял бы это предположение за чистую монету. Но, с учетом всех упомянутых обстоятельств, землянину в этом подчеркнуто нейтральном тоне послышалась хорошо замаскированная издевка. Одновременно Дэвид поймал себя на том, что ему эта издевка неприятна. Эдвин как будто бы сомневался — то ли в существовании источника блага, то ли в том, что этот источник действительно благ. Безусловно, сомневаться было можно, но надо было делать это открыто, а не изображать поверхностное доверие к мастерам, в глубине сердца считая их лжецами… Омерзительное лицемерие!
Что–то было не так в этих мыслях. Чуть позже он вспомнил — и не сразу поверил своим воспоминаниям, в первый момент решил, что этот остаток сна или какая–то забредшая в голову фантазия — что и сам когда–то не верил ни Рийоку, ни прочим наставникам. Он вообще все воспринимал иначе до того, как пришел сюда. Ну да, конечно… Он с трудом вспоминал прежнего себя — мышление, виденье мира — и поражался тому, как сильно изменился. Он слишком долго жил в «вывихнутом» мире, но теперь нарушенный порядок восстанавливается, и все будет так, как должно быть. Жаль только, что не все способны пережить исцеление; Рийок прав — некоторые люди настолько закостенели в своем ненормальном, извращенном состоянии, что им уже невозможно помочь, любая помощь оборачивается для них мучением и смертью. Можно было лишь посочувствовать этим несчастным, посочувствовать даже Эдвину — ведь кен Гержету исцелиться будет намного сложнее, чем Дэвиду: в качестве основной стихии Дэвид изначально выбрал Свет, а Эдвин Тьму; несмотря на все пинки и уколы, которые обрушивала на него жизнь, в глубине души Дэвид никогда не переставал верить в справедливость и по возможности придерживался моральных норм, в то время как Эдвин вряд ли вообще когда–нибудь верил в справедливое мироустройство, а морально–нравственных норм, конечно, придерживался, вот только, как и большинство хеллаэнцев, считал подлинным источником и законодателем этики не общество и не высшие силы, а себя самого. Неудивительно, что ему теперь трудно перестроиться.
Трое покончили с собой, а еще четверо, решив после получения Имени, что с них хватит, что Небесная Обитель дала им все, что могла дать, не ущемляя их личную свободу, что с тем многообразием энергий и пластов реальностей арайделинга Света, которое открылось им с помощью Имени, следует разбираться самостоятельно, без подсказок мудрых и благих наставников — сбежали. Среди этих четверых был Фаннай кен Сермен. Намного позже, на предпоследнем круге обучения, когда им — правда, только раз в месяц — стали позволять покидать Обитель и встречаться с родственниками, Дэвид, через Эдвина кен Гержета, семья которого поддерживала связь с кен Серменами, узнал о дальнейшей судьбе Фанная. Эдвин утверждал, кстати, что Фанная Дэвид мог видеть еще в Академии — молодой кен Сермен учился там в то же время, что и они, но Дэвид, как ни старался, не мог его вспомнить. В Академии учились слишком многие, Фаннай, что неудивительно для нимрианского аристократа, начал сразу со второго курса, и если Эдвин знал его, пусть и весьма поверхностно, поскольку и сам принадлежал к местной знати, то с Дэвидом у Фанная просто не было точек соприкосновения. Они познакомились уже здесь, в Обители, но поначалу возможности узнать друг друга поближе так и не представилось, а чем дальше, тем все более замкнутым становился Фаннай. Для нимрианского аристократа его колдовской Дар не был особо выдающимся и, кажется, юноша пришел сюда для того, чтобы в первую очередь разобраться в самом себе, найти какую–то внутреннюю опору, получить силу, которую здесь сулили — в результате, однако, себя он со временем и больше терял. В жизнерадостном и мечтательном юноше арайделинг Света, в которой он был введен, выявил какой–то скрытый внутренний разлом; принятое Имя оказалось слишком тяжело для его духа — даже
