Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
покачала головой.
— Ничего не осталось, извини. Очень тщательная работа. Ее и обнаружит,ь–то было не так–то просто. Вообще, чем дольше я исследовала эту аномалию в твоем ментальном пространстве, тем больше она меня удивляла. С одной стороны, применявшиеся заклятия были довольно грубыми… приблизительно соответствующими тому, что ты мог бы изобразить на своем текущем уровне мастерства, а может быть даже и ниже. Но при этом настолько все точно рассчитано, настолько все изящно и просто, учтены все нюансы, в том числе и те, которые будут порождены столь грубыми заклятиями, установлен такой идеальный баланс, что он кажется невозможным, дефекты одной из задействованных схем настолько полно сводят на нет дефекты другой и наоборот… Должна признаться, я в первый раз с таким сталкиваюсь. Такое чувство, что я вижу перед собой творение гениального мастера, вынужденного работать совершенно негодными инструментами… и сумевшего, тем не менее, недостатки этих инструментов обратить в их достоинства или как минимум свести их на нет.
Восторженные нотки в голосе баронессы хорошего настроения землянину не прибавили. Вилис–су интересовало Искусство. А он, Дэвид, лишь подопытный экземпляр… холст, на котором запечатлен «рисунок гения».
— Рад, что хоть чем–то оказался вам полезен, — буркнул Дэвид.
Вилисса не заметила его настроения.
— Если я права, — задумчиво произнесла она, — то, теоретически при определенных обстоятельствах память к тебе все же могла бы возвратиться. Ведь тот, кто стирал, мог просто забрать ее с собой — на тот случай, если вы вдруг опять столкнетесь.
…Дэвиду потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Полностью мозги на место так и не встали, сознание разрывалось между двумя точками обзора и оценок окружающего мира — той, которую он приобрел в Небесной Обители в последние полтора года, и той, которую ему возвратила Вилисса. Эдвин молча сидел на стуле и внимательно разглядывал землянина.
— Дерьмо… — произнес Дэвид. Ругательство, сорвавшись с губ, показалось ему богохульством. Землянина затошнило. Их так долго отучали от всякой нечистоты в помыслах и делах…
Эдвин улыбнулся:
— Вижу, ты уже в норме.
— Не совсем… — Дэвид помотал головой. — Крыша едет.
Он испытывал ужасные ощущения. Как будто внутри что–то рвалось, перекореживалось. Не имея сверхценности, не переживаешь, что у тебя ее нет. Но когда ты обретаешь смысл жизни, а затем теряешь обретенное, то к прежнему безмятежному состоянию пути назад уже нет. В результате выходит не ноль, а какое–то отрицательное значение; чернила смысла пропитывают бумагу души насквозь, когда стираешь их, остается уже не чистый лист, а дыра посреди листа.
Все было неустойчивым, разум Дэвида разрывался надвое. Как будто вселенная, словно гигантская амеба, поглотив критическую массу питательных веществ, пыталась теперь разделиться на две части, и он стоял в точке разрыва.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Не относись к ним серьезно, — посоветовал Эдвин.
— К чему?..
— К кому! — Хеллаэнец засмеялся. — К тем двум людям, между которыми ты сейчас стоишь, не зная, кого выбрать. Ты потерял себя, твое ощущение непрерывности существования нарушено и ты не знаешь, с каким из двух образов «себя» отождествить, чтобы вернуть покой в душу. Брось. Это не ты. Ни тот, ни другой. Это всего лишь твои состояния. Какое из них ты примешь за правду, такое ею и станет.
В этих словах что–то было… Дэвид уцепился за них, как утопающий — за протянутую руку. Да пусть вселенная разламывается не на две, а на двадцать две частей. Он — не там и не тут, он — здесь… А все остальное не имеет значения.
Стало лучше. Это необычное чувство, ощущение бытия здесь–и–сейчас было настолько сильным и чистым, что рвущее напополам мироздание просто утонуло в нем. Он переживал раздвоение личности, но как только сумел отстраниться от обоих и найти себя в настоящем, каждая из этих псевдоличностей стала кричать и добиваться своих прав уже существенно тише. Нет, они не успокоились окончательно, до этого было еще далеко, но, по крайней мере, борьба с ними перестала отнимать все внимание и напрягать все душевные силы, да и само их одновременное существование уже не казалось такой тотальной катастрофой, как раньше.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Дэвид.
— Не за что. Вернемся в гостиную?
— Ага. Где твоя тетя?
— Разбирается с теми «улучшениями» которые были добавлены в наши души и энергетические тела. Это надолго.
— Разбирается без нас?
— Пока мы были в беспамятстве, она сняла Слепки и получила всю остальную необходимую
