Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
в основную часть города. Снял комнату в дешевой гостинице. Поспал, помедитировал, немного поработал с ИИП. Спустился на первый этаж перекусить. Занял столик у окна. Потягивая сок, смотрел на спешащих по улице людей и нелюдей и думал о том, что ждет его в будущем… Мысли текли неспешно и плавно. До назначенного времени оставалось немногим больше часа.
— Добрый день.
Дэвид оторвался от своего занятия и недовольно посмотрел на пожилого мужчину, занимавшего место напротив. Слабенькие защитные чары, невысокий уровень Дара, небогато одет… в ножнах на поясе — короткий клинок, слегка усиленный примитивными заклинаниями. Либо иммигрант, либо горожанин, едва–едва выбравшийся из городской бедноты — либо наоборот, обнищавший, и вот–вот собирающийся стать ее частью.
Дэвид посмотрел на зал — практически все столики стояли пустыми.
— Мне не нужна компания, — сообщил он пожилому мужчине.
— Мне тоже, — мужчина улыбнулся, продемонстрировав слегка подпорченные гнилью зубы. Дэвид поморщился.
— Смущает мой вид? — иронично осведомился незнакомец. Он откровенно навязывался в собеседники — и нерасположенность второй стороны к разговору его, похоже, мало волновала. Вкупе с развязными манерами такое поведение не могло не раздражать. — Видите ли, я лишь недавно занял это тело и еще не успел привести его в порядок.
Дэвид окинул его скептическим взглядом. Гэемон незнакомца ничего особенного не представлял. Один гэемон, не двойной, никаких следов одержимости… Впрочем, даже если сказанное — правда и перед Дэвидом Брендомом — тело, занятое чужим сознанием — что с того? Дэвид допил сок и уже собирался встать из–за стола, когда новая реплика незнакомца заставила его изменить намерение и уже более внимательно присмотреться к этому настойчивому посетителю…
— Кстати, а ты уже выбрал, какого лорда будешь убивать?
Дэвид некоторое время молча рассматривал незнакомца, с трудом удерживаясь от искушения вскрыть его убогую магическую защиту, подавить волю, проникнуть в разум и без дальней болтовни выяснить, кто это и откуда располагает такой интересной информацией о Дэвиде Брендоме.
— Ну не молчи, — произнес мужчина. — Скажи что–нибудь. А то мне начинает казаться, что я разговариваю сам с собой.
Дэвид вздохнул.
— Кто вы такой и что вам от меня нужно?
— Мне нужно, чтобы ты убил лорда, на которого я укажу, — бесхитростно ответил мужчина.
Дэвид тихо засмеялся.
— И только–то? А может, еще что–нибудь?.. Нет, правда? Шнурки погладить? Или за пивом сбегать? Точно ничего не нужно?..
— Ты прав, нужно. — Охотно кивнул мужчина. — Нужно, чтобы ты принес из замка этого лорда одну старую вещь… да, одну такую небольшую вещицу, которая…
Окончания фразы Дэвид не услышал. У него вдруг возникло ощущение дежавю — как будто бы когда–то уже слышал нечто подобное… или встречался с кем–то, кто использовал схожую манеру общения… но как ни старался, Дэвид так и не смог вспомнить, кого икенно напомнил ему этот пожилой и не очень–то приятный субъект.
— Я спрашивал, кто ты, но ответа так и не услышал, — произнес землянин, прервав поток отвлеченных рассуждений, в которые погрузился незнакомец. Позже, Дэвид даже не мог сказать, о чем именно он рассуждал: речь субъекта изобиловала лирическими отступлениями, разбором понятий и периодическим обращением к вопросам высокой философии… При том все это не просто перегружало основную речь, но еще и выстраивалось в несколько ступеней: скажем, он делал лирическое отступление, потом разбирал какое–то понятие в этом отступлении, а потом отстранялся и с высоты полета мысли, присущего настоящему философу, принимался рассматривать логические переходы в проводимом разборе понятия… Основную мысль, которую он при этом толкал, было очень легко потерять, а раз потеряв — уже невозможно найти.
— Ко всему прочему, — добавил Дэвид. — Ты ведешь себя так, как будто бы мы хорошо знакомы. Но я вижу тебя впервые. Поэтому, пожалуйста, ближе к делу.
— Мы действительно знакомы, — подтвердил мужчина. — Хотя ты вряд ли меня помнишь. Ну, конечно, не помнишь. Ты и не должен помнить. Я был бы очень удивлен, если бы ты помнил…
— Короче… — Дэвид утомленно прикрыл глаза рукой.
— Длиннее, — незнакомец опять «ослепительно» улыбнулся, повторно травмировав психику Дэвида печальным состоянием своих зубов. — Теперь слушай внимательно, это очень важно.
Он поднял палец с желтовато–серым неровным ногтем и произнес четко и раздельно:
— Карл у Клары НЕ КРАЛ кораллы, а Клара у Карла НЕ КРАЛА кларнет.
Тишина.
— Ну и?.. — спросил Дэвид, когда пауза, на его взгляд, чересчур затянулась.
— Сейчас–сейчас, — успокоил его мужчина. — Ты хороший
