Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
— Вы предлагаете бросить кости? — Гасхааль усмехнулся. — Что ж, давайте.
— Посмотрите, как усмехается эта самодовольная облезлая ворона! — процедил Йархланг, Повелитель Падали. — Он держит нас за дураков. У него есть какой–то способ влияния на кости. Он уверен в том, что они выпадут так, как нужно ему.
— И что же это за способ? — хмыкнул Вороний лорд.
— Может быть, ты нам расскажешь? — презрительно бросил Йархланг.
Гасхааль продолжал улыбаться. Никакие оскорбления не могли ухудшить отношения между ними — потому что дальше ухудшать их было просто некуда. Между Повелителем Ворон и Повелителем Падали уже давно шла смертельная вражда — то затухающая, то возобновляемая с новой силой. Ее первоначальные причины не были значительными — более того, и Гасхааль, и Йархланг уже давно забыли о них, однако о взаимных действиях друг против друга, совершаемых по мере нарастания взаимных обид, забыть было никак нельзя. Если бы не обещание воздержаться от враждебных действий в отношении друг друга — обещание, которое каждый из приглашенных Дайнеаном давал прежде, чем вступить в замок Повелителя Тьмы, они не ограничились бы только словесными выпадами, но клятва связывала их, и каждый, несмотря на взаимную ненависть, понимал, что это и к лучшему.
— Признаться, я не могу представить, каким образом можно было бы повлиять на Кости Выбора, — подал голос Галлар. Тело Хозяина Песчаной Башни по форме точно соответствовало человеческому, но состояло из беспрестанно движущегося песка. — Ведь и сам способ был выбран нами в силу того, что невозможно, как мы полагали, смошенничать в этом деле. Однако, если обвинение милорда Йарханга истинно, если способ существует и он известен Вороньему лорду, розыгрыш превращается в фарс и в нем нет никакого смысла.
— Бремя доказательства лежит на том, кто выдвигает обвинение, — бросил Гасхааль.
Молчание, установившееся после его слов, нарушил Дайнеан:
— Полагаю, милорд, будет справедливым, если вы не станете участвовать в розыгрыше.
Лицо Повелителя Ворон отразило крайнюю степень удивления и даже обиды:
— Что? Я не ослышался? И вы тоже поддерживаете это смехотворный наговор?
— Нет, нисколько, — ответил Дайнеан, — однако в одном розыгрыше, связанным с Небесной Обителью, вы уже участвовали и выиграли. Было бы справедливым, если бы новый розыгрыш проводился среди тех, кому в первый раз не улыбнулась удача.
— Милорд, это ущемление моих прав, — с легким упреком произнес Гасхааль.
— Милорд, будьте к нам снисходительны. — Дайнеан сделал паузу. Гасхааль хотел что–то сказать, но прежде чем он успел заговорить, Повелитель Тьмы продолжил:
— Кроме того, исходя из рассказанного вами о Небесной Обители, нет никакой разницы, кто именно из нас предпримет меры по ее ликвидации. Вы ничего не потеряете, став свидетелем, а не участником… Или же разница все–таки есть, и какие–то детали, указывающие на эту разницу, пока ускользают от нашего внимания?
Гасхааль не сразу ответил. Он был почти готов сказать: да, разница есть. Но разница была только для него одного. Там, внутри лекемплета Обители, затаившись на самом дне разума Эдвина кен Гержета, в какой–то момент он ощутил присутствие чужой Силы. Ощутил и узнал ее.
У Гасхааля было много врагов, и многие желали ему конечной смерти, но были враги, которые, безусловно, выделялись из общей массы. И первым в числе тех, кого выделял сам Гасхааль, был лорд по имени Келесайн Майтхагелл, Повелитель Молний. Некогда ему удалось привести Гасхааля к небытию, и тогда все недруги Вороньего лорда возликовали, полагая, что Гасхааль сгинул навсегда и дорога Возвращения для него закрыта. Ведь это была не обычная смерть, которая страшна для лорда не более, чем непродолжительный сон, а нечто совершенно иное. Он был отсечен от Силы и уничтожен как индивидуальность, как полагали — навсегда. Все же ему удалось воскреснуть и вернуть былую мощь, хотя это и стоило огромного труда и длительного времени — много тысячелетий прошло, прежде чем он стал прежним. К тому времени мир, где когда–то столкнулись Повелитель Ворон и Повелитель Молний, уже был разрушен. В качестве нового дома Гасхааль выбрал Хеллаэн и поселился в нем, а Келесайн Майтхагелл — само воплощение добра и порядка — отправился в иную метрополию с целью создать наконец–таки идеальный, совершенный мир без зла и порока. С помощью своих учеников, некоторые из которых также обрели Силу, он возвел Светлую Империю, включавшую в себя множество населенных миров. Империя активно расширялась, принося свою культуру и свои порядки в миры за пределами изначального ригурт–хада.
В монастыре был момент, когда к Гасхаалю прикоснулась чужая Сила, он узнал ее. Сила не принадлежала
