Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
это не чисто технологический мир?
— Ну–у… — потянул Кэсиан. — По сути, это просто группа подростков, которым нечего делать.
— Кажется, он вас узнал.
Властитель Грезящих Лесов пожал плечами:
— Наверное, видел в сновидении проекцию одного из моих магических тел.
— А почему вы назвали его «взломщиком»?
— Ну эта маленькая инициативная группка юных исследователей трактует чувственную реальность как сложную программу, которую они, хакеры, как бы пытаются взломать. Специфическое восприятие мира, свойственное эпохе компьютеров.
— А что такое…
Следующие десять минут он объяснял ей, что такое компьютеры, файлы, операционные системы… Когда закончил, они как раз добрались до ресторана.
Вместо того чтобы сдать шубку в гардероб, Алиана заставила ее просто исчезнуть. И опять никто ничего не заметил.
Прошли в зал, заняли столик. Долго выбирали, что будут заказывать. Оживленно обсуждали, подключив официанта. Когда наконец выбрали и измученный официант ушел выполнять заказ, Алиана обратила внимание на стены. Стен, как таковых, в ресторане, вознесенном на двести метров над землей, не было: их заменяли окна и стеклянные двери, опорами же для верхних этажей служили многочисленные колонны. Открывавшаяся перспектива — огромный город, ультрасовременные здания, плавающие между небоскребами летательные аппараты, старые дома и городской парк где–то внизу — производила впечатление.
Принесли заказ. Они ели и разговаривали обо всем на свете. Позже выбрались на балкон: Кэсиан — покурить, Алиана — полюбоваться видом. Вернулись в зал и заказали десерт.
Алиане нравилось разговаривать с Кэсианом. Он был на четыре миллиона лет ее старше и, казалось, знал ответы на все вопросы. Вообще на все. Даже на те, которые она еще не успела придумать.
В какой–то момент она вспомнила про свою идею создать в отдаленном будущем собственный ригурт–хад с метрополией и сателлитными мирами и поинтересовалась у Кэсиана, откуда берутся новые миры. Прежде чем удовлетворить ее любопытство, он захотел узнать, какие предположения на этот счет имеет она сама.
— Когда я училась в Академии… — сказала Алиана. Владыка Чар тихо хихикнул, и она обиженно махнула на него рукой. — Да–да, не смейтесь, я там училась!.. Так вот, нам говорили, что миры изрыгает Царство Безумия. Если это и правда, то не вся. Ведь за всякой силой в конечном итоге стоит какая–либо персона. Абсурдно думать, что миры возникают сами по себе, в силу какого–то непонятного «закона природы», принуждающего Безумие их порождать… Значит, есть кто–то, кто этим занимается. Не думаю, что нечто новое — это привилегия одних только Владык Безумия. Истинных Богов уже нет, а те боги, что остались, слишком слабы и неактивны… Отсюда я делаю вывод, что новые миры создают Владыки всех Царств. Я права? Кэсиан покачал головой.
— Нет. Обладающие могут участвовать в этом, но появление нового мира — это всегда коллективное творчество.
— И что же это за коллектив? — спросила ледяная колдунья.
Кэсиан сделал круговой жест, как будто бы упомянутый им творческий коллектив сидел с ними в одном зале ресторана.
— Люди? — удивилась Алиана.
— И не только. Любые живые существа, способные мечтать, — ответил Владыка Снов.
— Миры возникают из фантазий? — заинтересованно и в то же время недоверчиво произнесла Алиана.
Кэсиан кивнул.
— Множество существ способно видеть грезы. Звери спят и видят во сне еду или опасность, люди грезят о победах и свершениях, проигрывают в уме ситуации, которые могли бы с ними произойти, стихиали не мечтают, а переживают свое бытие, однако поскольку между их бытием и самовосприятием есть различие, вызванное тем, что их осознание своей природы не абсолютно — даже и духи стихий имеют представления, которые как будто бы оторванные от «действительности», другими словами — те же грезы. Эти мечтания не исчезают в никуда в тот момент, когда внимание существа, чей ум породил их, переключается на что–либо другое — фантазии остаются там, где они и должны находится — в Царстве Чар, которое также называют Царством Снов или Грез. Подобное притягивает подобное: грезы скапливаются там, далеко за пределами Сущего, медленно растут, как сталактиты в какой–нибудь таинственной пещере… как города–муравейники, которые когда–то были крошечными деревушками, а потом раздались ввысь и вширь… Грезы разных существ объединяются друг с другом и образуют со временем огромные скопления, и вот, наступает момент, когда удельный вес страхов, надежд, желаний, искренней веры, бездумной злобы и беззаветной любви достигает некоего предела и скоплению становится тесно в Царстве Снов. Тогда оно покидает его. Это всегда
