Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
если войти в одно из отверстий и двигаться внутри конструкции по одному–единственному верному маршруту? Дэвид не мог себе этого даже представить. Он знал только одно: в случае неверного выбора он потеряет жизнь, душу или еще что–нибудь не менее важное. А учитывая, что перекрестков внутри конструкции ему придется миновать несколько сотен и на каждом перекрестке придется делать выбор, как минимум, из двух (а иногда — из двухсот или трехсот) различных направлений, ошибиться было очень легко. Он двигался дальше, ища самую простую и одновременно — наиболее яркую структуру. Согласно теории, озвученной как–то вечером его дражайшим наставником, искомая структура, представляющая собой первоначальный ключ, который формирует проникающую в реальный мир стихию, должна была находиться в центре всего этого безобразия. Наконец Дэвид нашел что–то, что, по его представлению, более–менее соответствовало объяснениям кен Апрея — правда, твердой уверенности в том, что это именно то, что нужно, у него не было, и поэтому, сделав в уме заметку, маг–подмастерье продолжил поиск. Через час, ничего более подходящего не обнаружив, он вернулся к первой находке. Снова заколебался. Слишком велик риск. Что, если он ошибается? И даже если он прав, что, если его собственный гэемон еще недостаточно развит для того, чтобы принять в себя еще одну, уже четвертую по счету стихию? Правда, с момента последнего посвящения в Источнике Тинуэта прошло уже больше года, и его гэемон значительно усилился за это время, но… Дэвид мысленно перекрестился и вошел в центральный ключ симелинэ.
Он не умер, не надорвался, не потерял разум во время инициации — хотя был буквально на волосок и от первого, и от второго, и от третьего. Сгорев и заново возродившись в ключе, он без сил упал на траву и долго лежал так, не в силах пошевелить даже пальцем. Самое первое, легкое и безболезненное посвящение в Тинуэте вспоминалось теперь, как счастливая сказка. Истончилась ночь, отгорел рассвет, солнце поднялось высоко в небо. Только тогда Дэвид нашел в себе достаточно сил, чтобы кое–как подняться на ноги, умыться и отправиться в обратный путь, на берег волшебного озера, где его по–прежнему терпеливо ждал Симелист.
* * *
Алабирк быстро шел на поправку. На третий день все единогласно решили, что завтра с утра отправятся дальше. «Последний союз» еще раз закупился всевозможными припасами — себе на дорогу и Симелисту про запас. В последний вечер Дэвид снова завел со знахарем разговор на общемировые темы. На этот раз его интересовало, где тут живут сильные колдуны и есть ли они в Хешоте вообще.
— Не знаю, — сказал знахарь. — Слухи всякие ходят, но правды в них, мыслю, немного… А для чего тебе?
— Домой хочу вернуться, — ответил Дэвид.
— А–аа, вот ты про что… — Симелист покивал, признавая весомость мотива, а затем, как бы уже отвечая на вопрос, отрицательно покачал головой. — Не–е, чтобы кто–то из одного мира в другой летать мог, подобный нашему, о таком не слыхал. Невиданное это дело, необыкновенное…
— О чем это вы? — влез в разговор охочий до чудес Мелимон.
— Ни об чем. — Симелист легонько стукнул костяшками пальцев любопытного гнома по лбу. — Много будешь знать про чужие дела — мужеское достоинство засохнет, почернеет и отвалится.
— Типун те на язык! — сплюнул Мелимон.
Дэвид рассмеялся.
Мелимон сел на свободное место за столом, почесал бороду и спросил:
— А вот ты, дед, как думаешь: могет Черный Герцог колдовать или не могет?
— Надо говорить не «могет», а «может», — сделав серьезное лицо, поправил его Дэвид.
— Ну да, — хмыкнул Мелимон. — Ты меня еще грамоте поучи. Самого каждый вечер грамоте человечьей учу. Откуда ты только такой взялся — колдун, грамоты не разумеющий?
— Оттуда же, откуда все берутся, — отпарировал Дэвид. — Правда, слышал я как–то раз байку, будто бы у гномов женщин и вовсе нет, а сами они из камней рождаются.
— Вранье это! — возмутился Мелимон. — Есть у нас женщины, есть!
— А почему же тогда их никто не видел?
— А потому что мы их никому не показываем!
— Неужели такие страшные? — подколол в свою очередь подгорного жителя Симелист.
Разозленный Мелимон что было силы хлопнул ладонью по столу и заорал:
— А ты, дед, не трепли языком об том, чего не знаешь!!! Если бы я у тебя гостем не был, я бы за такие слова тебя в землю закопал и сверху бы еще камней положил!!!
— Не ори, дурак! — высунулся из сеней Дравнир, собиравшийся к колодцу за водой. — Всех собак в деревне перепугаешь.
— Я как–то раз видел гномовскую женщину, — засвидетельствовал подошедший к столу Сеорид. — Кстати, Мелимон, как правильно будет — «гномья» или «гномиха»?
— Никак не правильно.
