Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
приходилось — тоже верно… но вот если кто–нибудь меня шлюхой теперь называть станет, того и на нож поставить могу. Ты, Янган, зря улыбаешься… С огнем играешь.
—А я что?— Янган сделал серьезное лицо.— Я молчу…
—Вот видите,— оборвал наступившее молчание голос герцога.
—Что — видите?
—Вы не от скуки по дорогам бродите, собственного дома не имея. Если бы у вас жизнь иначе сложилась — не бродили бы. И не вы одни, между прочим. Вы посмотрите вокруг! Посмотрите, что происходит! Крестьяне снимаются с обжитых мест, уходят в глухие места, убегают в другие королевства или стекаются в города, увеличивая и без того немалое число городской бедноты… Торговцы, все как один, живут обманом и ложью, предпочитают платить бандитам, а не стражникам. Бандитам вернее, не обманут. Знать… да что там знать! Любой более–менее зажиточный землевладелец почитает своим долгом обирать до нитки тех, кто трудится на его земле, наемных рабочих превращают в зависимых, а зависимых — в рабов, которыми можно распоряжаться, как угодно. По всей стране бродят банды наемников — вроде вас, только хуже, потому как ни чести, ни совести они не имеют, грабят и убивают всех подряд. Феодалы воюют между собой, по ходу сжигая поля и деревни, принадлежащие сопернику; а если не воюют — охотятся, между делом вытаптывая посевы и забирая себе на забаву самых красивых деревенских девушек… Я разговаривал с разными людьми, разного происхождения, из разных частей королевства — все они твердят одно и то же: жить невозможно, пора уходить отсюда прочь. Те, кто победнее, боятся богатых; богатые боятся королевских слуг, королевские слуги грызутся друг с другом; сам король бездействует, вместо него правят те, в чьих руках стража, армия, казна… Эта страна разваливается на части.
—Красиво баешь,— сказал Родерик.— Ох, красиво… Но ты–то сам кто, а? Крупнейший в Гоимгозаре землевладелец. Так что… Армия у тебя не меньше, чем у короля, золота — тоже. Что ж ты нам все это рассказываешь? Взял бы и сделал что–нибудь…
—Я и пытался.
—Междоусобную войну ты пытался начать, вот что ты пытался.
—Вовсе нет. Это Стевольт Обжора вместе с Главным Псом собирались напасть на меня.
—Ага, потому как ты Биацку похитил…
—Никого я не похищал,— устало сказал герцог.
—Да ну?— удивился Родерик самым добродушным тоном из всех возможных.— Может, скажешь еще, что она сама к тебе прибежала? Прям как наша Талеминка: при всех с Янганом ругается, а как стемнеет — аккуратно к Янгану под бочок…
—Но–но!..— Талеминка сделала вид, будто собирается метнуть кинжал в предводителя. Впрочем, было видно, что на этот раз она не злится.
Услышав сравнение, герцог скрипнул зубами, глубоко вздохнул–выдохнул… Помолчал несколько секунд, а потом продолжил почти спокойным голосом:
—Я ничего не буду объяснять и доказывать. Так или иначе, я собирался жениться на Биацке. Я хотел стать королем законным способом.
—Что ж не стал?— фыркнула Талеминка.— Неужто Стевольт отказался бы породниться с тобой? Да твой домен больше королевского раза в два!..
—Я плохой придворный,— ответил герцог.— Как и мой отец, я всю жизнь жил на севере, в Приграничье, воевал с майрагинами. Я плохой придворный и никудышный интриган. Когда я приехал просить у Стевольта руки его дочери, Маркману и его людям ничего не стоило настроить короля против меня… Они меня боятся — все эти трусливые дворцовые крысы. И совершенно справедливо боятся… В общем, Стевольт мне отказал.
—И ты решил похитить принцессу?
—Я ее не похищал,— повторил Ратхар.
—А как же это еще назвать? Об этом на всех дорогах трубили… Что ж, по твоему мнению, на самом деле–то произошло?
Ратхар покачал головой:
—Я больше ничего говорить о Биацке не буду.
На некоторое время на стоянке было тихо. Алабирк и Талеминка ушли к ручью чистить котелки, сегодня была их очередь.
—А вот скажите,— обратился к герцогу Дэвид.— Допустим, вы бы стали королем. Что бы вы сделали?
—В первую очередь — укрепил бы королевскую власть. Ограничил бы самоуправство знати. Установил бы единую, справедливую…
—То есть,— перебил его Дэвид.— Вместо произвола феодалов крестьяне страдали бы от произвола королевских чиновников?
—Во!— обрадовался Фили.— Ты, герцог, из себя слишком умного не строй!.. И у нас умные найдутся!
—Нет,— ответил герцог Дэвиду, не обратив на шпильку Фили никакого внимания.— Я бы создал разумную, уравновешенную, а главное — справедливую систему управления.
—И каким же образом?
—Для начала — ввел бы должность бальи.
—Че эт такое?— удивился Фили.— Слово какое–то незнакомое…
—Так в соседнем королевстве называют судей, отвечающих за управление отдельными областями страны,— ответил Ратхар.—
