Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
а от того, что он говорил — несло, как от помойки.
Он вспомнил то, что видел сегодня днем во дворе. Какого–то человека затравили собаками. Когда он спросил, кто это, ему рассказали, что это очередной бунтовщик, выловленный в городе людьми графа Маркмана. Тогда Дэвид отправился в город и, в конце концов, оказался на базарной площади. Тела, вывешенные на всеобщее обозрение, еще не успели разложиться. Как ему рассказал какой–то прохожий, эти тела меняются едва ли не каждые два дня.
* * *
Янган, Талеминка, Фили и Алабирк почти не появлялись во дворце. Дэвида же, напротив, каждый день настойчиво звали к обеду и ужину. Родерика никто не звал. Он приходил сам и обычно молча сидел на своем месте, попивал винцо, отщипывал кусочек того, кусочек этого и поглядывал по сторонам.
На очередной ночной пирушке появилась танцовщица. Рабыня–южанка, купленная кем–то из придворных по случаю. Удивительная смуглая кожа, черные глаза… Она исполняла завораживающий сладострастный танец, постепенно освобождаясь от одежды. Уставшие за день музыканты наигрывали какую–то тягучую томную мелодию… Придворные кидали в музыкантов кости, что–то орали… Почти все смотрели на танцовщицу, рты щерились в усмешках… Огни факелов отражались в глазах и в темных винах, разлитых по кубкам… Когда танцовщица вовсе осталась без одежды, Дэвид заметил на ее спине следы от застарелых шрамов. Веселье и гвалт между тем достигли апогея. Маркман взял со стола бутылку и, положив ее на пол, толчком ноги отправил к рабыне.
—На… Давай, засунь ее себе…— Хохоча, он жестами показал, куда именно ее надо засунуть.
Дэвид отвернулся. На противоположном конце стола король Стевольт, не отрывая глаз от рабыни, жадно грыз сочную баранью ногу. По подбородку Короля–Обжоры стекал жир.
«Все, хватит…»,— подумал Дэвид. Его снова затошнило — но на этот раз не от вина, сегодня он почти ничего не пил. Он резко встал и вышел из обеденного зала. Он не видел, как король посмотрел ему в спину своими водянистыми глазками, не видел, как перестал смеяться, глядя ему вслед, граф Маркман… Он ничего не видел.
Через несколько минут, откланявшись и несколько раз извинившись (хотя никто не обращал внимания ни на него самого, ни на его извинения), Родерик поднялся с места и также покинул помещение.
* * *
—…Дэвид, нельзя так,— укоризненно сказал Родерик, закрывая за собой дверь.
Колдун, закинув руки за голову, валялся на кровати.
—Что нельзя?
—Так не уходят. Ето все ж–таки королевский двор, не пивная. Ты б видел, как они на тебя смотрели.
—А мне плевать,— сказал Дэвид.— Не хочу сидеть за одним столом со свиньями. Ты говоришь, это не пивная?.. Да, ты прав — в пивной и то лучше.
—Ну, дык пошли в пивную!
—Не хочу.
Родерик всплеснул руками.
—А что ж ты хочешь–то, родной ты мой? При дворе не любо, в пивную не желаешь…
—Домой хочу,— сказал Дэвид.
—Ууууу…— протянул Родерик.— Хандришь, значит… Бывает. У меня тож бывает. Как горы вспомню, где в детстве жил, прям тоска сердце сжимать начинает… А если уж Кальван вспоминаю, так вообще жить не хочется. У меня ж там вся семья осталась…
—Зато ты, по крайней мере, отомстил этому графу… как его?..
—Джермену… Чтоб ему и на том свете покоя не было!
—Вот–вот. Ты–то ему уже отомстил… Можешь, по сути, начать жизнь сначала…
—Не так–то это просто,— возразил Родерик,— жизнь сызнова начать. Я, можбыть, только и живу, когда с вами, дурьи вы башки, в пивной напитками горячительными накачиваюсь… Или в битве, когда ярость из головы все мысли разом вышибает. А иначе… Не живу, а так…— Он сделал неопределенное движение пальцами.
—Может быть, это и не просто — начать жизнь сначала,— сказал Дэвид,— но, чтобы начать новую, надо, по меньшей мере, предыдущую закончить. А как закончить — я не знаю…
—Да что у тебя приключилось–то такое, толком–то говори!.. Я, чай, мыслев твоих читать не умею!
—Мой мир… мою страну захватил злой колдун,— вздохнул Дэвид.— Поработил всех людей.
—Так ты ж сам колдун! Чего ж с ним не сразишься?!
—Он во много раз сильнее. Он меня и отправил сюда, в ваш… в ваше королевство, то есть. И как вернуться назад, я не знаю.
—Во–он оно как… Так что ж ты лежишь–то? Надо в лавку книжную пойти, на карты взглянуть, обмыслить, как лучше возвращаться… Если что — на нас можешь положиться! Да мы ентого колдуна в капусту изрубим!.. Нынче поздно в лавку идти, а вот завтра с утра…
Дэвид чуть улыбнулся.
—Моя страна,— сказал он,— находится очень далеко. Ее нет ни на одной карте.
—Да и без карты можно!— возразил Родерик.— По сути–то ведь, к чему она? И без карты обойтись можно! Ты, главное, скажи, на севере она находится, на юге ли, на западе иль, можбыть, на востоке?
—Это необычная
