Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
его:
—Глядите!
На их глазах одна из выщерблин исчезла, искривленное лезвие стало чуть–чуть ровнее…
—Он сам себя восстанавливает…— прошептал Дэвид.
—Ну да. Эта штучка ведь не задета.— Лейкарн постучал по драгоценному камню, вставленному в рукоять.— Пока она цела, меч можно восстановить. Он сам себя «вылечит», если только не расплавлен совсем и не сломан. А вот если пропадет камень — можешь выкидывать железку… Тут его сердце.
Убирая меч в ножны, он увидел Идэль — белую, словно призрак, молча стоявшую в отдалении. Подошел. Казалось, она пребывает в каком–то странном оцепенении. Лицо оставалось неподвижным, но о чувствах кильбренийки кричали ее широко распахнутые глаза.
—Я знаю: то, что ты мне сказала — неправда,— произнес Дэвид, становясь так близко, что уже мог ощутить кожей тепло ее тела.— Ты хотела прогнать меня, чтобы спасти. Видишь — я не ушел… и все ещё жив.
Вместо ответа Идэль молча обняла его — так крепко, как только могла. Обнявшись, они простояли очень долго…
…до тех пор, пока Брэйд не испортил всю романтику, поинтересовавшись, не собираются ли они остаться тут до утра, и если да, то он мог бы принести им зонтик, поскольку скоро, по всей видимости, начнется дождь.
По дороге в академгородок Дэвида не раз поздравили с победой, и только Эдвин оборонил загадочную фразу:
—Умереть красиво — тоже в своем роде искусство.
—Красиво?…— удивился Дэвид. Он был сбит с толку.— Не сказал бы… Да Кантор, собственно, и не умер…
—Я не о Канторе говорю.
Смысл его слов стал ясен Дэвиду чуть позже — приблизительно через полтора суток — когда в коридоре на втором этаже он увидел Дильбрега кен Аунблана, беседующего с рослым мужчиной, облаченным в черную — здесь это был вообще самый популярный цвет — одежду. Сорокалетний (на вид) мужчина с жестким, властным выражением лица, был Дэвиду незнаком; когда Дильбрег поманил студента к себе и мужчина повернул к подходившему голову — у Дэвида возникло необъяснимое, но вполне отчетливое желание не знакомиться с этим человеком и дальше. Однако выбора ему не дали.
—Позвольте представить вам, Дэвид, Лорда Локбара, барона кен Рейза,— будто специально нарушив все правила, кого и в какой последовательности надлежит представлять при знакомстве, с блуждающей полуулыбкой произнес Дильбрег. Но прозвучало это скорее как насмешка над Дэвидом, чем как оскорбление для Локбара — по крайней мере, если судить по равнодушной реакции последнего.
У Дэвида все внутри похолодело, когда он заглянул в спокойные, ничего не выражающие глаза Локбара. Он видел такой взгляд и раньше — у Лэйкила и потому понимал, что он означает.
«Я кретин,— подумал Дэвид.— Надо было бежать из города сразу после дуэли… Идиот… Вот что означали слова Эдвина и вот почему другие… не такие наивные, как Идэль или Брэйд… смотрели на меня чуть ли не с жалостью… моя победа — красивое самоубийство…»
—Лорд Локбар о чем–то очень хотел поговорить с вами, Дэвид,— все с той же, граничащей с издевательством, вежливостью, сообщил Дильбрег. Чуть наклонил голову.— Что ж… не буду вам мешать.
Он ушел, а отец Кантора и Дэвид ещё несколько секунд смотрели друг на друга.
—Пойдемте на улицу, Дэвид,— предложил Локбар кен Рейз. Голос — как стальная рука в мягкой перчатке.— Там и поговорим.
Он двинулся с места, но заметив, что Дэвид не идет за ним, остановился.
—Давайте обойдемся без сцен, хорошо?— попросил он.
Дэвид сглотнул. Это было нечестно — вот так вот, по–идиотски умереть после всего пережитого. Он судорожно искал выхода — и не находил его. Его словно посадили в клетку, из которой был только один выход. Бежать — бессмысленно: Кантор, только начинающий учиться Искусству, мог бы не найти его, но его папаша, носивший на левой руке знак Гильдии Паучников, нашел бы обязательно.
Локбар повернулся и пошел по направлению к лестнице. Дэвид — чувствуя себя так, как если бы его мышцы застыли, превратились в лед и ему, чтобы двигаться, приходилось ломать прежде всего самого себя — шагнул за ним. Он мимолетно пожалел о том, что меча Гьёрта сейчас нет с ним: на территории Академии ученикам запрещалось носить холодное оружие, превышавшее длину двух ладоней. Впрочем, меч тут бы ему не помог.
Они вышли из здания и по центральной аллее не спеша направились к ближайшим воротам…
Первую четверть пути прошли молча, потом Локбар кен Рейз заговорил:
—Для начала, господин Брендом, мне хотелось бы поблагодарить вас…
—Перестаньте,— процедил Дэвид.— Избавьте меня хотя бы от ваших издевательств… Делайте то, зачем пришли, только ради бога — заткнитесь.
Как нетрудно догадаться, эта яростная тирада не произвела на старшего кен Рейза никакого впечатления. Во всяком случае, «затыкаться»
