Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
сейчас, наоборот, требовались заклятья, насыщенные силой лишь в минимальной степени, очень «легкие», но сотворенные на таком уровне искусства, коим не обладали ни Дэвид, ни Идэль.
Землянину вдруг вспомнился урок полугодовой давности, проведенный Дильбрегом кен Аунбланом. Тогда искусственным путем была смоделирована точно такая же ситуация: отравленный и безнадежно искалеченный человек, по некой таинственной причине задержавшийся на пороге смерти… Предлагалось исцелить его– и как! Опыт ставился на «живом материале»… Увиденное навсегда врезалось в память Дэвида Брендома; тот урок он запомнил куда лучше, чем все остальные…
Он вытащил из ножен кинжал и нацарапал на полу, рядом с левой рукой Яджи, крошечный рисунок. Формы «Яд» у него не было, но ее можно было заменить описанием какого–либо существенного признака или функции яда. Дэвид не стал оригинальничать: «Разрушитель Жизни» подходил оптимально. Далее были добавлены комбинации Форм, включавшие в себя «Очищение», «Изменение», «Истощение» и «Разрушение» (от процессов, обозначаемых последними двумя Формами исцеляемое существо предполагалось избавить). Рисуя монограмму, он не задумывался, получится или нет соединить все правильно. Он действовал, не размышляя и не сомневаясь, и именно поэтому ему удалось собрать схему с первого раза. Монограмма была далеко не идеальна, и Дильбрег вряд ли поставил бы ему «отлично», но она начала работать, и Дэвид ощутил, как меняется его восприятие. Видимый им энергетический пласт мира стал больше, сложнее, насыщеннее, как будто бы расщепился на несколько слоев перед глазами землянина– и тот мог свободно действовать в каждом из них. Он увидел, как следует употребить исцеляющее заклятье, чтобы добиться желаемого результата и отделить от живого то, что несло смерть. Здесь не было вещей: он воспринимал процессы, чистые действия, и мог перенаправить цепь сменяющих друг друга состояний в любую сторону… насколько хватало его собственных сил. Он понимал, как нужно действовать, но у него не доставало энергии, чтобы реализовать это действие.
–Помоги мне,– попросил он Идэль.
Она поняла, что он хочет, без слов. Их пальцы соединились, и Дэвид ощутил, как вовлекается в поток мощи, вызванный принцессой. Он– частично– получил ее силу, она– его восприятие, усложненное выцарапанной на полу колдовской призмой. Действуя как одно существо, безмолвно понимая друг друга, они сплели заклятье, каждый свою часть– в одном ритме, на одном дыхании. Чары струились, раскрываясь и распространяясь,– тянущиеся к солнцу цветы, бег воды, кипение водопада… Они увидели, оба, что порча отступает; отрава собирается в сгустки и покидает сущность Яджи; они чародействовали до тех пор, пока совершенно не очистили ее. Где могли, они восстановили ее гэемон– хотя даже сейчас, имея в своем распоряжении мощь Кильбренийского Источника и монограмму, выводившую их на более высокий уровень колдовского мастерства, они могли лишь исцелять поврежденные участки, но не создавать заново уничтоженные полностью. Гэемон поразительно сложен– хотя насколько сложен, им стало ясно лишь сейчас, когда на новой ступени восприятия внутри его силовых линий и сгущений стала видна их внутренняя структура… как будто бы им вручили микроскоп, и оказалось, что даже крошечный кусочек кожи на теле человека вовсе не так просто устроен, как кажется. Потом они увидели, что их помощь в восстановлении гэемона Яджи, в общем–то, и не требуется– ее энергетическое тело собирало себя само, благо системы, отвечающие за регенерацию, все–таки не успели полностью разрушиться.
Они вернулись в обыденный мир. Идэль отпустила Источник, Дэвид– разорвал связь с монограммой. Лишенная его воли и силы, монограмма стала всего лишь комбинацией прямых и изогнутых линий, едва заметных на полу.
Глаза Яджи открыты, губы дрожали. Похоже, ей было дурно от осознания того, насколько близко к ней подошла смерть. Идэль села рядом, что–то успокаивающе шепча. Лийеман с любопытством разглядывал комнаты, которые стали видны после того, как Сфера Смерти испарила здоровенный кусок стены.
Дэвид услышал шум за спиной и обернулся. Оказалось, что это Лийеман, переступая через остатки стены, поставил ногу на камень– а тот раскрошился под сапогом, в результате чего юноша едва не потерял равновесие. Вместе, куда попала Сфера, вещество испарилось, но заклятье Смерти повлияло и на соседние сегменты стены: камень стал крошевом, лишь до первого прикосновения сохраняющим прежнюю форму.
Лийеман, методично постукивая сапогом, сбил этот верхний слой. Перешагнул через невысокий порожек, с интересом посмотрел по сторонам. Дэвид последовал за ним.
–А где меч?– спросил он.
–Какой меч?–
