Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
образом.
Полноценной жрицей богини могла стать лишь женщина, родившая, как минимум, одного ребенка. Нерожавшие женщины и мужчины–евнухи также могли принадлежать к жречеству, но исполняли по отношению к подлинным жрицам второстепенную, служебную роль. Они больше заботились о светской стороне религии, о хозяйстве и повседневных мелочах, в то время как полноценный мистический дар могла вместить лишь женщина, сама давшая кому–то жизнь. Вэтом смысле истинные жрицы уподоблялись самой Ёрри, которая беспрестанно порождает живое– людей, птиц, зверей, рыб и насекомых… Особенно хорошим знаком считалось, если ребенок женщины умирал во время родов или вскоре после них: полагали, что таким образом Ёрри высказывает свое благоволение, забирая– непосредственно в свой удивительный рай– чистую, еще не оскверненную злом душу. Умерший ребенок мог стать– если женщина, оправившись от горя утраты, выбирала путь служения богине– ее мистическим проводником в царство Ёрри, святым спутником, посредником между этим миром и тем, между умом верующей и безграничным сознанием богини. Потеря ребенка создает во внутреннем мире матери дыру; в большинстве культур эту дыру пытаются затянуть; как–то исцелить, хотя бы отчасти, женщину от внутренней боли. Врелигии Ёрри шли другим путем, превращая образовавшуюся трещину– в дверь, через которую человек мог проникнуть в мир божественного бытия.
Культ Ёрри имел еще множество других, не менее любопытных особенностей, однако рассказывать о них здесь не место; достаточно упомянуть еще раз, что большинство «странностей» оставалось уделом жречества, в то время как обыкновенные верующие воспринимали Ёрри просто как мать–богиню, жизнетворящую силу вселенной. Если жрецом Ёрри мог стать далеко не каждый, то молиться ей мог любой желающий, рассчитывавший получить какие–либо блага при жизни или надеющийся попасть в ее рай после смерти. Впервом Ёрри не делала различий, равно принимая молитвы всех, и в рай пускала всех искренне верующих. Единственное исключение тут составляли атта, которые попадали в рай не самостоятельно, а лишь сопровождая своего господина; вот почему атта, предавший господина или плохо служивший ему, не мог рассчитывать ни на что хорошее в потустороннем мире. Если же атта служил хорошо, а господин вел себя дурно, то в этом случае Ёрри отказывала в блаженстве обоим: ведь господин и атта– не два раздельных существа, а одно; и на добровольного раба возлагалась ответственность за то, что единство, частью которого он был, оказалось неприспособленно к вознесению в божественные сферы. Унекоторых людей, только начинающих знакомиться с кильбренийской религией, тут возникал законный вопрос: справедливо ли решение богини? Ведь атта не приказывает, а подчиняется, как же он мог что–то изменить в своем дурном господине? За что его наказывают? Общий ответ на это со стороны ёррианских богословов состоял в том, что такой атта хотя и вел себя хорошо, но все же недостаточно хорошо; попав к дурному господину, он должен был действовать максимально чисто и праведно, и в этом случае его внутренний свет непременно должен был вывести господина из тьмы. Если же этого не произошло, то лишь потому, что атта недостаточно старался. Некоторые, услышав такой ответ, поднимали вопрос о свободе воли: ведь если человек свободен, он может отказаться от света всегда, даже тогда, когда его спутник– само воплощение света. Но так могли говорить лишь те, кто не понимал сути отношений между атта и господином: по представлениям кильбренийцев, атта и его господин– одно существо, а не два, а значит, принимает благо или склоняется ко злу это существо как одно целое– а не частями…
Все эти мысли всплывали в голове Дэвида в то время, когда шло богослужение в кильбренийском храме неподалеку от Авиара: он присутствовал здесь, сопровождая Идэль. Вцентре, на постаменте лежало тело Далина, евнухи и младшие жрицы расхаживали по залу и что–то заунывно пели, старшая жрица руководила процессом, дворяне и родственники покойного– перешептывались, молчали или молились– кто как. Некоторые тихо подпевали служителям. Идэль, стоя рядом с главной жрицей, была погружена в молитву. Принцесса тут явно занимала особое место– не в светском смысле, а в религиозном; она находилась рядом со старшей жрицей и была в определенном отношении с нею «на равных», хотя, конечно, их роли не имели ничего общего. Общей была только степень избранности, приближенности к божеству: высокорожденные (по крайней мере, те из них, кто верил в богиню) занимали в культе особое место. Ведь они были потомками самой Кион, в их жилах текла ее священная кровь. Через Кион богиня действовала в яви, и жрицы верили, что какая–то часть благословлений, которыми щедро была одарена
