Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
Дэвиду, сгнивали заживо, в незаконной любви, которую им «разрешит» Кетрав. Вскуке, пресыщении и страхе. Лучше уж сразу все разорвать. Исохранить воспоминания о лучших днях ее жизни где–то глубоко–глубоко в сердце чистыми и незапятнанными.
–Почему?– спросил Дэвид.– Разве высокорожденным можно вступать в брак только с высокорожденными? Атех, кто нарушит правило, ждет мучительная смерть? Не выдумывай. Яеще мало что знаю о вашей истории, но у вас полно случаев, когда заключались браки с дворянами или вообще с какими–нибудь совершенно безызвестными персонами…
–Но только в периоды мира в семье. Иногда мир мог продолжаться несколько столетий. Но сейчас надвигается хаос. Мое положение таково, что меня хочет заполучить каждая из противоборствующих сторон. Все люди в моем окружении, все, кто мне дорог,– все находятся в очень большой опасности. Яведь уже объясняла. Тебя используют против меня. Вконце концов, этим все закончится.
–Ты не можешь знать будущего,– ответил Дэвид.– Ты не знаешь, как все повернется. Иради страхов, которые могут реализоваться потом– а могут и не реализоваться,– ты хочешь выгнать меня сейчас . Ты позволяешь будущему определять настоящее. Это не правильно. Так ты просто покоряешься страху. Заранее. Отказываешься от борьбы.
–А что– правильно?– стихой злостью спросила принцесса.– Отказаться от всего, что у меня есть ради приятных минут, проведенных нами вместе? Ты хочешь, чтобы я покинула свою родину, уехала с тобой– но я этого не хочу! Яотсюда не сбегу. Это мой дом, моя жизнь– и я не знаю и не хочу другой.
–Я и не говорил об этом.– Дэвид пожал плечами.– Яуже понял, что тебя бесполезно уговаривать уехать. Для тебя это вопрос принципа, ты хочешь выжить в этом мире, найти в нем свое место. Ради этого ты готова на все. Это действительно твоя жизнь. Хорошо, я не против. Но один я отсюда не уеду. Ты остаешься– значит, и я остаюсь. Ты не можешь измениться, но я– могу. Янадеялся, ты это уже поняла. Но нет: снова приходится объяснять все заново.
–А может быть, я не хочу, чтобы ты менялся?– тихо спросила она.
–Для тебя я буду тем же, что и раньше.
–И ты действительно думаешь, что я должна наплевать на свое положение… на здравый смысл… вообще на все– ради тебя?
–Ради меня– не знаю.– Дэвид покачал головой.– Ради любви– да.
–Это чувство– слабость. Мы слишком уязвимы, когда любим кого–то.
Дэвид поймал ее взгляд.
–А зачем быть сильным, если нет ничего, за что стоило бы бороться? Власть ради власти, магия ради магии, мощь ради мощи– это еще более безумно.
–Так значит, ты считаешь, что твоя любовь что–то значит в этом мире? Она способна преодолеть всю эту власть, пересилить любую мощь и волшебство, победить смерть?
Дэвид этого не говорил, но он вдруг понял, что она давно спорит не с ним, а с собой. Какая–то ее часть говорила нечто созвучное словам Дэвида, другая– противоположное. Он понял, что Идэль разрывается между каким–то двумя возможностями, стоит перед важнейшими внутренним выбором, между тем, как видеть мир, что поставить во главу угла, что признать подлинной ценностью. Этот конфликт назревал в ней давно, Дэвид послужил лишь катализатором процесса. Он не думал, что любовь способна решить все проблемы, но Идэль ставила его перед необходимостью ответить «да» или «нет», и никаких полутонов не допускалось. Он это понял, когда начал отвечать, пытаясь уйти от прямого ответа и повернуть разговор в другое русло,– увидел, как тускнеют ее глаза. Она снова отдалялась, становилась чужой. Все равно, как если бы он согласился с тем, что любовь ничего не значит. Идэль не оставляла ему выбора: все или ничего. Два варианта и никакой середины.
–Да,– сказал он, не отпуская ее взгляда.– Да, я так считаю.
–Ну что ж.– Идэль натянуто улыбнулась.– Сейчас мы это проверим.
* * *
Боевая станция «Громовержец» покинула Хеллаэн незадолго до полуночи. Станция не имела никакого материального воплощения и существовала как исполинский конгломерат заклятий на одном из энергетических пластов Темных Земель. Она вышла за пределы метамагического поля метрополии, влившись в более масштабную систему течений, соответствующую всему нимриано–хеллаэнскому потоку миров. По одной из артерий станция беззвучно продвигалась к периферии. Все энергетические потоки приводили к различным мирам, которые служили как бы поворотными пунктами, регулирующими направление течений. Кроме миров здесь существовали системы меньшей сложности: руины лекемплетов, огромные области разреженной энергии, системы каналов и пересадочных станций, созданные хеллаэнскими торговцами и путешественниками. Сенсоры «Громовержца» были достаточно чувствительными, чтобы фиксировать все это разнообразие,
