Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
конструкции, оставляя их «на потом», чтобы впоследствии в любой момент можно было воспользоваться ими, не тратя время на повторное составление. И тут опять все упиралось в проблему личной силы. Если Лэйкил мог подвесить «на потом» двадцать — двадцать пять готовых конструкций, то Дэвида пока хватало только на четыре. Впрочем, Лэйкил утешил его тем, что еще год назад землянин не был бы способен даже и на такой подвиг.
Примерно в это же время Дэвид провел свой первый эксперимент в рамках классической магии — попытался превратить два принесенных из леса булыжника в золотые слитки. В результате его эксперимента половина лаборатории взлетела на воздух, и если бы не оперативные действия противопожарной системы Тинуэта, неизвестно, чем бы все это закончилось. По поводу лаборатории Лэйкил ничего не сказал, а Лайла только вздохнула:
—Папа бы расстроился…
На чем инцидент и был исчерпан. Малость обгоревшую физиономию Дэвида привели в божеский вид за считанные минуты.
Прошла зима. Зима на юге Нимриана мягкая, снежок выпадает небольшими порциями, но регулярно, и именно такой консистенции, каковая идеально подходит для того, чтобы лепить снежки и строить снежные крепости. Через полтора месяца снег сошел, и леса с лугами зазеленели вновь.
Дэвид жил в Нимриане уже почти год. За это время он навидался всяких чудес. Чудеса происходили тут постоянно, но вторгались в обыденную жизнь как–то очень ненавязчиво и шокировать могли разве что только постороннего наблюдателя. Двенадцатилетняя девочка, летающая вокруг донжона на доске для серфинга, или молодой граф, беседующий у любимого ручья с только что вылезшей оттуда ундиной,— все это было здесь в порядке вещей.
Но не все чудеса были столь безобидными. По весне замок посетила делегация крестьян. Они пришли утром, и потому господина графа не застали. Он по–прежнему регулярно производил раскопки в архивах Академии. Когда он явился в замок в середине дня, Дэвид сказал:
—Тут тебя люди дожидаются.
—Что за люди?
—Местные какие–то мужики. Говорят, что…
—А, крестьяне…— Лэйкил сразу потерял интерес к разговору. Махнул рукой — мол, выкинь из головы эту ерунду. И пошел обедать.
Ближе к ужину стало ясно, что мужички так и будут толпиться у ворот, пока их не впустят и не выслушают. Впрочем, и вспомнил–то граф о них только потому, что Лайла, выходя на балкон с доской для серфинга, сунула голову обратно в комнату и заявила:
—А они все стоят,— и шмыгнула снова на балкон.
Лэйкил вздохнул.
—Тинуэт,— позвал он.
—Да, Лорд Лэйкил,— раздался со всех сторон бесстрастный голос.
—Организуй нам привратника.
Воздух посреди гостиной задрожал, сгустился и приобрел очертания человекоподобной фигуры. Фигура была облачена в доспехи, оставлявшие, впрочем, открытой голову, и вооружена мечом и кнутом. Гладкая физиономия, уложенные на пробор волосы. Появившееся существо вполне могло бы сойти за человека, если бы только тело, вместе с доспехами и оружием, не было прозрачным настолько, что через него, хотя и смутно, можно было увидеть противоположную стену.
Дэвид не удивился. Он уже видел несколько раз таких существ и знал, что это такое. Это были незримые стражи Тинуэта, пребывавшие в «упакованном» состоянии в гэемоне замка до тех пор, пока не возникала необходимость в их услугах. Как, например, сейчас.
—Там, за воротами, толпятся какие–то люди,— сказал демону Лэйкил,— встреть и проводи их сюда. И проследи, чтобы все они вытерли ноги.
Демон поклонился и растаял в воздухе.
Через пару минут, ведомые прозрачной фигурой, в гостиную пробрались крестьяне. Они сгрудились у дверей, озираясь по сторонам, мяли в руках шапки и бестолково выталкивали вперед то одного, то другого ходока.
Лэйкил, попивая вино, разглядывал их, впрочем, без особого интереса.
Прошла, наверное, минута. Крестьяне жались и молчали.
—Ну,— сказал, наконец, граф.— Чего надо?
—Это…— Один из мужичков от волнения надел шапку, но тут же, густо покраснев, судорожно стянул ее обратно.— Господин граф… ваша светлость, значит… Извините, значит, что побеспокоили мы вас…
—Короче.
—Беда у нас,— хрипло сказал другой мужичок.
—Да–а?— протянул Лэйкил.— Беда… Ну беда. А мне–то что за дело?
—Так это…— взволнованно заговорил первый.— Необычная это беда, ваша светлость. Это такая беда,— он развел руки, показывая, какая огромная это беда,— что уж без вас мы и не знаем, как быть–то.
—По колдовской это части,— доверительно сообщил второй.
Лэйкил поставил бокал на стол и сцепил руки на пряжке пояса.
—Друзья мои,— сказал он негромко,— кажется, вы принимаете меня за кого–то другого.
