Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
открытую книгу, и думать, что Дэвид сумеет его обмануть — наивно.
Тут ей пришло на ум, что если забыть о желании вести игру на равных и посмотреть на затею с «засылкой шпиона» со стороны хоть чуточку трезвым взглядом, то станет очевидно: Гэал и ита–Берайни раскусят их замысел в два счета.
Она прямо об этом Дэвиду и сказала. Мол, будь морально готов к тому, что все все поймут сразу же, с первого твоего хода.
—…С другой стороны,— продолжала Идэль,— как–то вводить тебя в семью в любом случае надо. Эта роль ничем не лучше и не хуже любой другой. Допустим, они поймут, что все, что становится известно тебе, в скором времени станет известным и мне. Ну и что? Иногда шпион, про которого всем известно, что это шпион, может быть жизненно необходим.
—Здорово,— усмехнулся Дэвид.— Ты меня просто обнадежила. Ты предлагаешь мне изначально смириться с мыслью о том, что про все мои еще не сделанные действия уже заранее известно, что никакого результата они не дадут?
—Отсутствие результата — тоже результат,— возразила Идэль.— Мои старшие родственники намного умнее и тебя, и меня вместе взятых. Но если ты не можешь быть умнее, иногда лучше сделать глупость — особенно если именно глупости от тебя и ждут. Это поможет создать у того, кто умнее, иллюзию контроля. А поскольку никто не совершенен, умный рано или поздно себя обманет сам, и победит дурак.
—Оригинальная логика, ничего не скажешь.
—Это еще церекхаймисты придумали,— призналась Идэль.
—Я думал, ты убежденная Ёррианка.
—Но это же не значит, что я больше ничем другим не могу интересоваться!— возмутилась Идэль. Сделав благочестивое выражение лица, она добавила.— Конечно, вся полнота истины только у Ёрри, но и в других учениях иногда можно найти что–то разумное.
—Мне кажется, в данном случае ты нашла что–то безумное.
—Вполне возможна, что в безумном мире безумная логика и будет в каких–то случаях самой правильной…
Помолчав, Идель закончила фразу уже без всякого оптимизма:
—И, к сожалению, это случается гораздо чаще, чем хотелось бы.
—Похоже, ты всерьез увлеклась церекхаймизмом,— Дэвид покачал головой. История и основные положения религий Кильбрена были ему известны из украденных воспоминаний Лижана.
—Нет,— она, улыбаясь, некоторое время смотрела на Давида.— Не совсем. Просто церекхаймизм чем–то напоминает мне тебя: такая же абсурдная, нелепая и бестолковая вещь, которой в принципе не должно быть, но вот, пожалуйста,— она есть, и от нее никуда не деться.
Дэвид мрачно поглядел на свою невесту. Идэль тихо засмеялась. Против воли и он улыбнулся. Он просто не мог на нее злиться, что бы она ни говорила.
—Ладно,— сказал он,— Будем считать, что психологическую подготовку ты провела. Я ни на что не надеюсь, принимаю мысль о неизбежной неудаче и поэтому готов действовать спокойно, естественно и целеустремленно. Когда я буду иметь счастье расцеловать своего любимого дедулю, Ксейдзана?
—Только не переигрывай.
—Конечно–конечно. Буду вежлив и корректен. Так когда? Какая у нас вообще программа действий?
—Ксейдзан подождет,— Идэль ненадолго замолчала, мысленно выстраивая цепочку шагов, которые предстояло сделать.— Сначала мы встретимся с Фольгормом и еще раз все обсудим.
—Еще раз?
—Да, Я хочу, чтобы он все узнал. И про тебя, и про Причащенных, и про… про то, что Кетрав рассказал.
—Но зачем?
—Фольгорм — единственный, кому я тут могу доверять. Я знаю его с детства, и обо мне он заботился не меньше, чем Севегал, и гораздо больше, чем Джейбрин. По большому счету, мне совершенно наплевать, кто именно станет приором. Что, если Вомфад и вправду сделал все то, в чем его обвинил Кетрав? Этот подлец все–таки посеял во мне сомнения… Вомфад очень привлекателен, но я его не знаю. Понятия не имею, что у него на уме. И совпадает ли — на самом деле — «моя сторона» с «его стороной»? Хорошо, если так. А если нет? Но мне нужно за кем–то идти — по крайней мере до тех пор, пока я не повзрослею настолько, чтобы вести собственную игру. Единственный, кого я знаю и кто мне по–настоящему дорог — и кто при этом все еще жив — Фольгорм, не стремится к приорату и ему незачем подставлять или использовать меня. В общем, пока я во всем сама не разберусь, я просто приму ту сторону, которую он примет.
Дэвид пожал плечами.
—Ну хорошо. Тебе лучше знать, кому тут можно верить, а кому нет. Когда встречаемся с… кем тебе Фольгорм приходится?
—Дядей. Он внебрачный сын моего деда, Халгара. Если Йатран не вернется, из всех потомков Халгара останемся только мы с Фольгормом.
—Внебрачный? Интересно, как к его появлению отнеслась твоя бабка…
—К тому моменту она уже лет двадцать как была мертва. Матерью Фольгорма была простая девушка, даже
