Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
словам, также этот обед пропустил, предложил где–нибудь перекусить вдвоем. Дэвид не стал отказываться. Еда — лишь предлог, это понятно. Ему ничуть не меньше хотелось поближе познакомиться со «своим» кланом, вот только Фольгорм прав — самому инициативу проявлять не стоило, а вот поддержать чужую — следовало обязательно.
Тахимейд занимал четыре комнаты на том же этаже. Слуги накрыли на стол и тихо удалились. Длинная беседа обо всем на свете. Тахимейда интересовала история знакомства Дэвида и Идэль — этого можно было ожидать. Дэвид, как требовала роль, расспрашивал о Хэбиаре. Тахимейд показал ему портрет. Дэвид отметил мимоходом, что сын нисколько не похож на отца. Хэбиар — широкоплечий, сильный; волосы — цвета бронзы и зеленые глаза, как у Ксейдзана. Фигурой Тахимейд больше походил на деда, только был еще тоньше в кости. Несмотря на худобу, какую–то воздушную хрупкость фигуры, Тахимейд не казался слабым; пластика его движений заставляла думать, что он прекрасно контролирует свое тело: может быть, он и не силен, зато движения его точны и уверены. В уличном бою такой противник не станет мутузить вас и давить силой, он просто хладнокровно ткнет пальцем в глаз или точным ударом сломает кадык. Волосы у Тахимейда светло–серые, темно–серые глаза, впалые щеки и острый подбородок — в кого он только такой?.. У его матери, Рии ита–Жерейн, глаза и волосы черные.
—А каким был Хэбиар… я имею в виду — как человек?— спросил Дэвид.
Тахимейд задумался.
—Решительным и сильным,— наконец ответил он.— Умел хорошо управлять людьми. Лучше, чем дед. Хэбиар был лидером по натуре. Стратегом. Всегда все тщательно планировал. Рассматривал войну, интриги и колдовство как своего рода шахматные задачки. Кетрав на него немного похож, но у Кетрава все сдвинуто в сторону отвлеченного анализа, а отец был человеком более деятельным.
Дэвид подумал, как задать следующий вопрос так, чтобы не обидеть.
—А в чем, как тебе кажется, ты на него больше всего похож?
Тахимейд рассмеялся:
—Ни в чем. Мы совсем разные. И не очень–то ладили, пока он был жив.
—Почему?
—Разные взгляды на жизнь. И совсем разные характеры. Я для него был, наверное, сплошным разочарованием,— улыбка осталась, но перестала быть веселой.— Но это, конечно, не означает, что мне безразлична его смерть.
—Хорошо, я переформулирую вопрос — сказал Дэвид.— В чем, как тебе кажется, у вас с ним больше всего было различий?
—Он воин, я чародей. Ему интересны люди, он умел с ними работать — мне они безразличны и скучны. Его в первую очередь заботили интересы семьи — меня волнует только личная сила, а то, какое положение в будущей займет клан — выше нынешнего, ниже — на это, честно говоря, мне наплевать.
—Ясно,— кивнул Дэвид.— Политика — грязь, что за удовольствие мараться в ней? Я тоже этого не понимаю…
—Нет, не в этом дело,— перебил его молодой герцог.— Политика — всегда вторична. Просто есть более важные вещи, и политика должна быть подчинена им. Посмотри на самых великих правителей, начиная от праотца Гельмора — кем они были? Интриганами? Харизматичными вождями? Может быть, но в первую очередь — великими магами. Их положение в семье естественным образом вытекало из того личного могущества, которым они обладали.
—Хэбиар думал иначе?
Тахимейд кивнул:
—Отец считал, что все должно находиться в гармонии. И волшебство, и… все остальное.
—А ты не соглашался?
—Лучше великолепно делать что–то одно, чем кое–как — все сразу… Впрочем,— Тахимейд погрустнел.— Последнее к отцу не относится… не относилось. Он одинаково хорошо делал все, за что брался.
—Как он погиб? Это ведь случилось совсем недавно?
—Да, два года назад. Нападение на замок. Вместе с ним и Лидию убили.
Дэвид на секунду прислушался к себе — не всплывет ли на поверхность сознания что–нибудь полезное из воспоминаний Диора и Лижана? Не всплыло.
—А Лидия — это кто?— спросил он.
Тахимейд улыбнулся:
—Неужели не слышал? Впрочем, ты у нас новенький… Лидия из Субайн, любовница отца вот уже… ммм… лет двести уже как минимум.
—Ты, видимо, не слишком ее любил?
—Вовсе нет, мы отлично ладили.
—А Рия?
Тахимейд пожал плечами:
—Они с матерью старались не мешать друг другу.
—Разумно…— пробормотал Дэвид. Как реагировать на такое признание, он не знал. Тахимейд говорил обо всем так спокойно, как будто представлял членов семьи; это моя мама, это мой папа, это любовница папы… будем знакомы, очень приятно.
—Известно, кто убийца?— спросил землянин.
Тонкие губы растянулись так широко, что лицо стало похожим на маску клоуна.
—Два месяца назад на твой вопрос я бы не ответил,— произнес герцог.— Но, поскольку приор мертв, говорить
