Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
которые способен производить гэемон, и затем научился совершать эти движения без предварительной концентрации на каких–либо мысленных образах. На первых порах чувствительность ученика низка, и требуется большое время, чтобы развить ее, однако наличие специальных невидимых инструментов — Форм и хорошего учителя существенно сократили период первоначального развития. И далее Дэвид поднимался как по ступеням, осваивая новые, все более сложные и тонкие техники волшебства — сначала под руководством Лэйкила, потом в Академии, потом в Кильбрене…
Небесная Обитель возвращала ученика к самому началу. Это неудивительно: ведь не какой–то красивой «примочке» к классической магии или к магии Форм здесь собирались учить. Странными и непонятными было не это, а те эффекты, которые возникали при смене фейдаль, внутренних состояний. Хорошо известно, что настрой души в большой степени определяет способности и силы, которыми располагает человек. В одних состояниях человек не ощущает боли, в других демонстрирует силовые эффекты, на которые в обычном, «бытовом» состоянии сознания он совершенно не способен, в третьих состояниях повышена внимательность, намного легче усваивается и запоминается информация и так далее. В состоянии аффекта хрупкая женщина, чей ребенок попал под автомобиль, способна этот автомобиль поднять. Но ни самого полного аффекта, ни иного внутреннего состояния, в которое человек мог бы попасть естественным путем либо на которое мог бы настроиться усилием сознания, недостаточно, чтобы забросить тот же самый автомобиль на крышу здания. Человек способен превзойти себя, но даже и здесь есть какие–то разумные границы. Однако то, что происходило в Небесной Обители, заставляло сомневаться в их существовании. Казалось, что предела нет. Стоило вызвать некий мысленный образ, заставить себя усилием воли пережить некий простой набор ощущений — и происходила какая–то глубочайшая трансформация, ученик легко делал то, что раньше представлялось невозможным. Эта новая сила могла проявиться во всем, в том числе и на самом обычном, физическом уровне — как–то раз в этом состоянии Дэвид поднял с земли булыжник и сжал его. Он не применял никакой магии, не творил заклинаний — он просто хотел посмотреть, как далеко простирается влияние той новой силы, с которой мастера постепенно сводили учеников. Камень раскрошился в пыль, и это не потребовало никаких особенных усилий, Дэвид понял, что будь в его руке слиток железа — он смял бы его столь же легко, как и кусок полурастаявшего сливочного масла. Но это все, конечно, были лишь фокусы, зрелищные трюки, не имеющие большого практического значения. Гораздо важнее было то, что происходило с учениками на магическом пласте во время этих трансформаций. Здесь изменения были еще более тотальны и головокружительны. Уровень личной силы резко возрастал, Дар со ступени Ильт–фар переходил на следующую ступень, последнюю и наивысшую для человека. Кардинально менялось восприятие — в этом состоянии ученики могли усваивать и оперировать огромными массивами информации. Менялось ощущение времени — оно как будто бы растягивалось, за минуту можно было успеть сделать то, на что прежде потребовался бы час Те, кто в данный момент не находился в этом состоянии, казались перешедшим медлительными, едва–едва шевелящимися неуклюжими статуями. Перешедшие же часто вовсе выпадали из поля зрения первых — они двигались быстро, как свет. Физические препятствия более не ограничивали их: новое, многомерное восприятие показывало, как можно «обойти» препятствие — в то время как обычному человеку, смотрящему со стороны на все это, казалось бы, что ученики научились проходить сквозь стены, ведь он не видел тех тайных путей, которые становились открыты им.
В четвертом полугодии, в один из редких выходных дней, когда ученикам разрешалось заниматься своими делами и можно было навестить родных, Эдвин кен Гержет пригласил Дэвида в свой замок. Строго говоря, замок был вовсе не «его», а принадлежал его тетке, Вилиссе кен Гержет, но Эдвин провел в нем большую часть своей жизни и по праву мог считать его своим домом. Отец Эдвина, барон Алек, был не слишком рачительным хозяином и предпочитал проводить время, странствуя по мирам, оставив ведение хозяйства и воспитание сыновей на свою жену и сестру. О своей матери Эдвину было мало что известно: отец в те редкие дни, которые он проводил дома, категорически отказывался говорить на эту тему, родственники и приближенные Алека либо ничего не знали, либо помалкивали, а старых слуг, у которых можно было бы выведать что–либо, не имелось — новая жена Алека заменила весь штат обслуживающего персонала вскоре после своего поселения в главном замке
