Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Этот мир невероятным образом увлекает его, и он принимает решение здесь остаться. Со временем герой приобретает немалую силу и учится управлять ею. Предательство и верность, любовь и ненависть, Высшее Волшебство, превосходящее классику и Формы, путешествия между мирами, сделка с богами смерти и другие необъяснимые выверты судьбы — все это ожидает землянина, прежде чем выбранный путь завершится, приведя к итогу, предвидеть который в начале пути не смог бы никто.
Авторы: Смирнов Андрей Владимирович
переговоры могут быть эффективнее войны. И то, и другое — лишь инструмент для достижения цели, не более того. Нет «запретных» средств и «разрешенных», и ты напрасно пытаешься провести такое разделение. Есть более эффективные и менее эффективные, вот и все.
Кэсиан медленно кивнул. Возможно, его выводы были слишком поспешными. Следовало вернуть Силу, собрать информацию и лишь потом давать какие–то оценки… Но у него было неприятное предчувствие. Ощущение надвигающейся беды. Смутное и неоформленное поначалу, оно усиливалось по мере того, как Сила, утраченная пятнадцать тысяч лет назад, возвращалась к своему господину. Его чувства обострялись, мир становился больше, и ощущение тревоги росло… Он пришел к выводу, что, обвиняя Дайнеана, он лишь пытался найти кого–то, кто мог бы стать причиной беспокойства. Что–то в этом мире было не так… Нужно полностью вернуть Силу и разобраться — что.
— А почему вы вообще заинтересовались Обителью? — спросил Кэсиан. — В таком составе… Мне казалось, она не тянет на общую угрозу…
— Кто–то выпустил сгиудов, — перебил его Гасхааль. — И всем очень хочется узнать — кто.
— Сейчас они мало чего стоят. По существу — обычные ангелы, способные убить лишь слабейших из нас. Они были опасны в старые времена, когда их хранила Сила Кадмона, и манипуляция значениями не приносила результата: влияние Сил аннулировало друг друга, и лорд в противостоянии с ангелом–убийцей оказывался вынужденным полагаться на обычное волшебство… Но Кадмон давно пал, и кто бы ни попытался извлечь на свет одну из его любимых «пугалок» — он промахнулся: сгиуды перестали быть опасны. По крайней мере, для тебя или для меня.»
— Кто–то мог бы попытаться занять место Кадмона.
Кэсиан покачал головой.
— Невозможно. Больше ни у кого не будет такой власти. Просто нет способов ее получить.
— Да, это кажется очевидным, — согласился Повелитель Ворон. — Прежде все мироздание было организовано и подчинено единому центру. Но теперь боги изгнаны, и вместо былого единства власти — раздробленность; взамен общего, навязанного сверху порядка — частные договоренности, союзы и войны, хрупкий баланс, основанный на взаимном противопоставлении всех и вся. Раз нет богов, они не могут и делегировать свою власть кому–то одному, ты это хотел сказать? Ты прав. Никто не может занять место Кадмона. Но это не значит, что никто не попробует.
— Я не понимаю, почему заранее обреченная попытка привлекла к себе столько внимания. Попробовать может кто угодно… собственно, трудно найти того, кто отказался бы попробовать. Но поскольку этим занимаются все, это и есть — хрупкий баланс взаимного противостояния, не так ли?
Гасхааль некоторое время молчал.
— В этой истории со вторым появлением сгиудов есть слишком уж много такого, что настораживает, — наконец произнес он. — Но обсуждать это здесь… — Скептический взгляд по переулку, где они находились. — Уволь.
— Да, ты прав.
— Восстанавливайся. Когда Сила вернется к тебе, мы встретимся и поговорим. И у меня к этому времени, я думаю, прибавится ответов.
— Так, значит, ты так и не выяснил, что хотел? Эдвин в Обитель был послан зря?
— Кое–что выяснил, но не все… Так, теперь об Эдвине. — Взгляд Гасхааля сделался ощутимо холоднее. — Он мне еще нужен. Поэтому — никакой помощи его попыткам понять, кто он и что он, с твоей стороны быть не должно. Это понятно?
— О, вполне! Но не я определяю неосознанные мотивы и побуждения этого мальчика. Не я тянул его за язык, требуя прогулки в Лабиринт Ушедших.
— Он действует так, как действовал бы я сам на его месте. Собственно говоря, он и есть я, но с другими качествами, другими привычками, другими воспоминаниями, другим кругозором… Ничего удивительного, что он ищет ответы. Я бы их тоже искал. Но я не всегда успеваю вмешаться и отвратить его от неверных ходов. Его вполне естественное стремление к самопознанию в случае успешного осуществления приведет лишь к преждевременному исчезновению. Он не должен попасть в Лабиринт Ушедших.
— Понимаю, — Кэсиан кивнул. — Но я уже дал обещание.
— Нарушь его, — Гасхааль усмехнулся. — Разве ты не хозяин своему слову?
Кэсиан с полуулыбкой покачал головой.
— Не буду ничего нарушать.
— Тогда убеди его не ходить. —Как?
— Не знаю. Ты всегда был расчетливым и хитрым. Придумай что–нибудь.
— Я не смогу ничего сделать, если ты не внушишь ему неосознанного желания не ходить.
— Я это сделаю, — пообещал Гасхааль. — А ты, уж будь любезен, приведи какие–нибудь разумные и очень убедительные аргументы. Потому что если ты этого не сделаешь и он все–таки пойдет туда наперекор своему подсознательному желанию не идти, то я отрежу тебе голову, мой дорогой брат. Я не шучу.
Кэсиан кашлянул,
