Час Ноль

— это те, кто поддается внезапному и очень сильному соблазну (такие встречаются нечасто: это просто удивительно, каким соблазнам может противостоять самый обычный, в меру честный человек); и есть другой тип — это те, для которых брать чужое почти в порядке веще». Ты не относишься ни к одному из этих типов. Ты не воровка, ты просто необычный тип лгуньи.
— Но… — начала было Сильвия. Он не дал ей продолжить.
— Ты во всем созналась. Ну конечно. Это я уже слышал. Была вот однажды такая святая — ходила бедным хлеб раздавать. А мужу это не нравилось. Как-то раз он ее встречает и спрашивает: «Что это у тебя там в корзине?» Она с перепугу ему и говорит: «Розы». Он с корзины крышку сорвал, а там — о чудо! — и в самом деле розы. Так вот, будь ты на месте святой Елизаветы и будь у тебя корзина роз, ты с перепугу ответила бы не иначе как: «Хлеб».
Он замолчал, потом мягко спросил:
— Так ведь все и было, правда?
Девушка молчала. Вдруг она уронила голову, плечи ее задрожали.
— Расскажи мне, дочка. Что именно произошло? — в голосе суперинтендента зазвучала теплота, которую трудно было подозревать в этом человеке.
— Она нас всех построила. Сказала речь. И я увидела, что она смотрит на меня, и я знала, что она думает на меня! Я почувствовала, что краснею; я видела, что некоторые девочки тоже смотрят на меня. Это было ужасно. А потом и другие начали смотреть и шептаться по углам. Я же видела, что все они на меня думают. А потом Эмфа вызвала меня вместе с некоторыми другими в этот кабинет и устроила что-то вроде игры в слова — она говорит слово, а мы отвечаем.
Баттл возмущенно хмыкнул.
— Я понимала, зачем все это, и я… меня словно загипнотизировали. Я старалась не произнести не правильного слова, пыталась думать о чем-нибудь постороннем — о белках или цветах, а Эмфа уставилась на меня, а глаза, как буравчики, знаешь, так и сверлят, так и сверлят. Ну, а потом… о, потом все хуже и хуже. И тут однажды Эмфа заговорила со мной так по-доброму, так… так понимающе — и я… у меня внутри все перевернулось… и я сказала: да, это я, и, о папочка, какое облегчение!
Баттл поглаживал подбородок.
— Ясно.
— Ты понимаешь?
— Нет, Сильвия. Я не понимаю, потому что устроен по-другому. Если бы из меня кто-нибудь вытягивал признание в том, чего я не делал, я бы, пожалуй, тому человеку просто двинул в челюсть. Но я вижу, как это получилось с тобой; и этой твоей Эмфе с глазами-буравчиками случай сунул под нос такой пример нестандартной психологии, о каком только и может мечтать недоделанная толковательница недопонятых идей. Ну а теперь нам надо как-то разгрести весь этот мусор. Где сейчас мисс Эмфри?
Мисс Эмфри тактично прохаживалась неподалеку. Сочувственная улыбка застыла на ее лице, когда суперинтендент Баттл, чеканя слова, холодно заявил:
— Для восстановления справедливости в отношении моей дочери я должен просить вас обратиться в местное полицейское управление по этому делу.
— Но, мистер Баттл, Сильвия сама…
— Сильвия не тронула ни одной чужой вещи в этом заведении.
— Я вполне понимаю, что как отец вы…
— Я говорю сейчас не как отец, а как полицейский. Пригласите полицию помочь вам разобраться во всем. Они не станут поднимать шума. Я полагаю, вы найдете вещи спрятанными где-нибудь и с нужными отпечатками пальцев на них. Мелкие воришки обычно не заботятся насчет перчаток. Свою дочь я сейчас же забираю с собой. Если полиция получит доказательства — настоящие доказательства — ее причастности к кражам, я готов к тому, что ее будут судить и она понесет соответствующее наказание Но я этого не боюсь.
Когда пять минут спустя Баттл вместе с Сильвией, сидящей рядом, выезжал из ворог школы, он спросил:
— Что это за девушка со светлыми курчавыми волосами, очень розовыми щеками, пятном на подбородке и широко поставленными глазами? Она попалась мне в коридоре.
— Похоже на Оливию Парсонз.
— Я бы не удивился, узнав, что это ее рук дано.
— Она что, выглядела испуганной?
— Нет, смотрит победительницей. Спокойный самоуверенный взгляд. Сотни раз видел таких в суде. Готов поспорить на круглую сумму, что она и есть воровка. Только эта уж не признается, не ждите.
Сильвия глубоко вздохнула.
— Я как будто очнулась от страшного сна. Ох, папочка, прости меня! Пожалуйста, прости! Как я могла быть такой дурой, такой полной идиоткой? Мне так стыдно.
— Ну ладно, ладно, — суперинтендент Баттл, убрав ладонь с руля, похлопал дочь по руке.
Затем он произнес одну из тех фраз, что были заготовлены у него на случай, когда надо кого-нибудь утешить:
— Не переживай. Такие вещи посылаются свыше, чтобы испытать нас. Да, такие вещи посылаются, чтобы испытать нас. По крайней мере я так думаю. Не вижу, зачем