Обветшавший от времени особняк на одной из тихих улиц аристократического района Нового Орлеана, принадлежащий семейству Мэйфейр, окутан тайной, ибо в его стенах происходят загадочные события, а по саду бродит странный человек, которого дано увидеть лишь избранным. Что скрывают обитатели старого дома? И почему к этому древнему семейному клану вот уже много веков приковано внимание агентов ордена Таламаска, занимающегося изучением сверхъестественных явлений?
Авторы: Райс Энн
Врачи Центральной больницы Сан-Франциско тревожились, поскольку давно не видели своего пациента.
В июле в «Экземинер» появилось сообщение, что Карри «потерялся», а точнее, попросту «исчез».
Журналист из телепрограммы «Новости в одиннадцать» стоял на ступенях массивного дома Викторианской эпохи, указывая на гору нераспечатанных писем, торчащих из мусорного ящика возле боковых ворот.
– А не скрывается ли Карри внутри этого прекрасного здания, которое много лет назад он с такой любовью восстанавливал? Не он ли сидит или лежит в одиночестве в единственной освещенной комнате на верхнем этаже?
Поморщившись от негодования, Роуан выключила телевизор. У нее было такое чувство, будто она подглядывала в замочную скважину. Какая наглость – притащить ораву телевизионщиков с камерой прямо к дверям его дома!
Но в памяти остался мусорный бак, доверху набитый нераспечатанными конвертами. А что, если и ее письмо постигла та же участь? Мысль о том, что Майкл заперся в своем доме, страшится мира, нуждается в совете, выводила ее из равновесия.
Хирурги, будь то мужчины или женщины, отличаются от остальных людей прежде всего своей уверенностью в том, что им по силам разрешать критические ситуации. Потому они и обладают смелостью, взяв в руку скальпель, вторгаться в тела пациентов. Роуан хотелось что-то сделать: отправиться туда, постучаться в дверь. Но сколько людей побывало перед этой дверью до нее?
Нет, Майкл Карри не нуждался в еще одной посетительнице. Особенно если у этой посетительницы имелись собственные мотивы для визита.
По вечерам, когда Роуан возвращалась домой и уходила в море, чтобы побыть наедине со своими мыслями, память неизменно возвращала ее в тот незабываемый день. На мелководье за Тайбуроном было почти тепло. Прежде чем отдаться на волю холодных ветров залива Сан-Франциско, Роуан задерживалась здесь ненадолго и только потом направляла яхту в бурные океанские волны. Резкая перемена в окружающей атмосфере доставляла ей почти эротическое наслаждение. Взяв курс на запад, она всякий раз любовалась громадными опорами моста «Голден-Гейт», в то время как мощная океанская яхта медленно, но уверенно двигалась вперед, к едва различимому вдали горизонту.
Волны Тихого океана монотонно и словно отрешенно бились о борт судна. Окидывая взором вечно неспокойную поверхность, простирающуюся под почти бесцветным закатным солнцем до самого края, где в туманной дымке сходятся небо и море, невозможно верить во что-либо, кроме самой себя.
А Майкл верил, что вернулся назад ради какой-то цели. Как странно! Человек, посвятивший жизнь восстановлению прекрасных зданий, человек, чьи рисунки и чертежи стали достоянием хрестоматийных изданий, человек, казалось бы, слишком разумный и образованный, чтобы верить в подобное, неуклонно и убежденно нес в себе эту веру.
Но ведь он действительно перешел грань, отделявшую жизнь от смерти! Ему, как и другим, довелось испытать те ощущения, о которых уже столько сказано и написано: состояние невесомости, вознесение в небесные выси, способность отстраненно наблюдать за оставшимся внизу миром.
С Роуан ничего подобного не случалось. Однако с нею происходили другие, не менее странные, события. И в то время как о путешествии Карри знал едва ли не весь мир, никто даже не догадывался о тех тайнах, которые хранила в душе она, Роуан Мэйфейр.
Но мысль о том, что произошедшие с ней события могли быть кем-то спланированы и имели какое-то определенное, специфическое значение, выходила за рамки ее понимания. Роуан всегда считала – и это приводило ее в ужас, – что причиной всему ее одиночество, изнуряющий труд, лихорадочное стремление внести разнообразие туда, где оно едва ли возможно. Как будто пытаешься рисовать прутиком на поверхности океанских волн. Чем отличается она от прочих людей в мире, от маленьких человечков, строящих свои маленькие планы, которые через несколько лет обращаются в ничто и теряют всякий смысл? Хирургия столь сильно притягивала Роуан прежде всего потому, что позволяла поднимать на ноги даже тех, кого окружающие уже причислили к покойникам. Она, доктор Роуан Мэйфейр, прогоняла смерть и возвращала людей к жизни, и те искренне благодарили ее. В этом состояла единственная подлинная ценность существования. «Спасибо, доктор! Мы никогда не думали, что она снова сможет ходить» – за такие слова Роуан готова была отдать все, что угодно.
Но если говорить о какой-то великой жизненной цели… предназначении, ради которого необходимо вернуться в мир живых… Каково было предназначение женщины, скончавшейся при родах от удара и уже не слышавшей, как кричит ее новорожденный ребенок в руках у врача? А в чем состояло предназначение
