Час волкодава

себя называете нашего общего коллегу, которому в ресторане надавали по мордасам?
– Кавказцем.
– Прекрасно. И впредь при нашем общении будем его именовать Кавказцем. А человеку, в чьем рюкзаке вас сюда привезли, присвоим кличку Турист. Согласны?
– Да.
– Замечательно. Кавказец и Турист с этого часа назначаются вашими ангелами-хранителями. Они устроят вашу встречу и знакомство с богатой и больной дамой, помогут деньгами, советом. Постарайтесь с ними подружиться. Через них я буду передавать вам приказы. Подчиняться вам придется беспрекословно. Уяснили?
– Да, господин Полковник.
– Отлично. Эге-гей! Там, за дверью! Войдите! – крикнул Полковник. Дверь за спиной у Иннокентия скрипнула. Глядя поверх головы Кеши, Полковник обратился к вошедшему: – Убери хлыст, он более не понадобится. Мы с Иннокентием Петровичем обо всем договорились. Кеша станет называть тебя Кавказцем. Запомни это и не обижайся. Кличка на самом деле не обидная. В Америке «кавказцами» зовут белокожих людей. Иннокентий согласился с нами дружить, запомни это, пожалуйста, Кавказец… Встаньте, Кеша, пожмите руку своему куратору.
Затушив сигарету в легкой пластиковой пепельнице (легкой – чтобы у Кеши не возникло соблазна метнуть ее в лицо господину Полковнику) и поставив пепельницу на прежнее место, на пол, Иннокентий поднялся. Повернулся к приветливо улыбающемуся Кавказцу, протянул к нему руку с открытой ладонью.
– Дружить так дружить! – Кавказец пожал Кешину ладонь. – Но за тобой должок, да? Помнэшь, ты мэня локоть в рэбро стукнул, да? Помнэшь, локоть почка ударыл, да? Оскарбил мэня, слюшай, да? Отвэтишь, слюшай …
– Весьма верный псевдоним этому клоуну вы придумали, Иннокентий Петрович, ах-ха-ха-ха!.. – рассмеялся господин Полковник. – На сей веселой ноте и закончим пока наше общение. Кавказец, отвезешь Иннокентия домой. А вы, Кеша, отдыхайте. В ближайшее время Кавказец или Турист навестят вас и передадут мои распоряжения. До свидания.
– До свидания.
Кеша еще не верил до конца в происходящее, подсознательно ожидая какого-нибудь подвоха. Быть может, сейчас Кавказец разожмет пальцы левой руки, которыми прихватил собранный клубком хлыст, и металлическое кольцо на конце хлыста, просвистев в воздухе, раздробит колено здоровой ноги Иннокентия? А Полковник рассмеется совсем весело и скажет: «Поверили моим россказням, Иннокентий Петрович? Ах-ха-ха!.. Никуда вы отсюда не уйдете, пока не расскажете, зачем передвигали туда-сюда горшок с геранью на подоконнике кухонного окна! Вы знакомы с Чумаковым, знаете о смерти Ирины Грековой? Зачем вы ездили на кладбище? Договариваться о починке ограды на маминой могиле? Ложь!.. Говорите правду или…» Но нет! Ничего, никакой смены настроений, никаких злодейских подвохов или провокаций более не произошло. Кавказец, пожав Кешину руку, бережно взял Иннокентия под локоть у выхода из комнаты в коридор. Не доходя до двери, за которой в холодке лежал труп Марины, они свернули, открыли другую дверь (как и все в коридоре – одну из безликих белых без опознавательных знаков дверей) и очутились на пороге спортивного зала.
Невеликих размеров спортзал, однако пяти девушкам вместе с тренершей вполне хватило места для занятий аэробикой. А если убрать тренажеры, выстроившиеся в ряд вдоль одной из стен, то и десяти девицам было бы где развернуться. Одно плохо – окон нет. Но вентиляция отменная, не иначе где-то спрятан кондиционер. Что до звукоизоляции – так она просто поражает. Из прилегающего к спортзалу коридора Кеша не слышал ни музыки, сопровождающей занятия аэробикой, ни топота женских ног.
Под песню Филиппа Киркорова про маму, которая «шикедам-шикедам», сопровождаемые любопытными взглядами шести пар женских глаз, Кеша под руку с Кавказцем пересекли спортивный зал и вышли в другой коридорчик. Те же белые стены, то же холодное мерцание ламп под потолком и только две двери. Одна – в спортзал. Вторая – на улицу.
Чтобы выйти на улицу, нужно подняться по крутой лесенке. Выход расположен на полметра выше уровня пола остальных здешних помещений. У подножия лесенки – столик. На столешнице – телефон и аж шесть миниатюрных черно-белых телевизоров. И еще какой-то непонятный пульт с кнопками да рычажками. За столом сидит Турист. Курит, рассеянно взирает на телеэкранчики.
– Привет. – Турист, заметив Кешу и Кавказца, приветливо махнул им рукой. – Дверь открывать?
Пальцы Туриста легли на непонятный Кеше пульт.
– Погоди, – сказал Кавказец, критически осмотрев Кешу с ног до головы. – Наш друг Иннокентий перепачканный весь. Отряхнись,