Раньше они были бойцами спецслужб, а теперь стали боевиками безжалостной и неуловимой банды. Их «бизнес» – брачные аферы с последующей ликвидацией «семьи» и перепродажей квартир. Свидетелей они не оставляют. Но не все согласны умирать. Двое бросают убийцам вызов. Двое против двенадцати. Правда, эти двое умеют драться с целой стаей противников, превращать любой предмет в оружие и, похоже, даже проходить сквозь стены. Теперь им есть, где применить свои боевые навыки… Тем более что на кону шесть миллионов долларов, свобода, жизнь…Ранее роман издавался под названием «Фирма „Синяя Борода“»
Авторы: Зайцев Михаил Григорьевич
«Синей Бороды» лишь мусору в звании не ниже майора, либо обмануть «синих», женившись на богатой даме, больной раком, и все ей рассказав, всю правду о «Бороде». У богатых дам в нашей отчизне, как правило, имеются внимательные, облеченные властью и обладающие реальной силой покровители. Без них, без покровителей, разбогатеть в России сложно, и эти пастухи жирных овечек ужасно не любят, когда кто-то посторонний стрижет шерсть, тайком пробравшись в чужое стадо…
– С чегой-то ты вдруг нас заживо хоронишь, Сан Саныч? Не похоже на тебя. Говоришь с Кешей, будто прощаешься с ним перед смертью!
– Я, Михаил, довольно бестолково, наспех, пытаюсь объять необъятное, проигрываю все возможные сценарии, хотя опыт подсказывает – ВСЕ предусмотреть невозможно, и мы с тобой попусту теряем время, пока меня поносит словами, вместо того чтобы идти и работать. Давайте прощаться, Иннокентий. Спасибо вам…
Все трое одновременно встали из-за стола. Прощание длилось недолго. Торопливые рукопожатия. Сцена в прихожей с заглядыванием в глазок на предмет отсутствия на лестничной клетке соседей. Пощелкивание замков, открывающихся и через пять буквально секунд снова закрывающихся. Тихие быстрые шаги вверх по лестнице четырех ног. Сан Саныч и Чумаков побежали на чердак. А Кеша наконец-то действительно остался один.
Оставшись в одиночестве, Кеша в полной мере почувствовал, насколько он устал. В присутствии посторонних Иннокентий мужественно держался, игнорировал ноющую боль под ребрами, не обращал внимания на тяжесть в затылке. Закрывая засов, Кеша заметил, как дрогнула рука. Охнул, схватившись за живот, мотнул головой, прогоняя приступ тошноты. Нетвердым шагом, опираясь о стенку, Кеша добрался до кухни. Экономя силы, вымыл только две чашки, Сан Саныча и Чумакова. Свою оставил на столе. И пепельницу высыпал в унитаз ту, куда стряхивал пепел и складывал окурки сигарет, отличных от тех, что курил Кеша, гость Чумаков.
«Кажется, все… – прикинул Кеша. – Следы присутствия посторонних устранены… Нет! Надо проверить гостиную, где прятался Миша. Вдруг он курил, ожидая моего возвращения? Происхождение окурков „Парламента“ будет трудно объяснить и другу Андрюхе, надумай он, не дай бог, как грозился, навестить меня, и врагу Кавказцу, если сволочь припрется меня проверить… А потом спать. Прав Сан Саныч, нужно поспать, отдохнуть от мыслей в больной голове, хотя бы час, хотя бы полчаса…»
Кеша доковылял до гостиной, проклиная внушительные габариты своей академической квартиры. Втянул воздух ноздрями. Запаха окурков не уловил. Терпел, значит, Миша, не курил, сидя в засаде.
Слабо пахло водкой. Запахом спирта тянуло от поминальной стопки, накрытой корочкой хлеба. Кеша подошел к краю стола, где стояла рюмка Марины. Взял в одну руку хрустальный цилиндрик с алкоголем, в другую – корку хлеба. Залпом выпил водку, закусил черствеющей корочкой и похромал в спальню.
Как был, в своем единственном приличном костюме, в котором в прошлую субботу был в ресторане, который надел сегодня, собираясь в крематорий, упал на постель. Рухнул поверх одеяла. Повернул голову. Стрелки будильника показывали семь часов шесть минут. Кеша снял очки, положил их на прикроватную тумбочку и, закрыв глаза, уже ощутил приятный, окутывающий мозг туман сна, когда заверещал дверной звонок.
«Колков, наверное, притащился, как и собирался, после семи, – подумал Кеша, усилием воли изгоняя из черепа туманную сонливость. – Андрюха просто так не уйдет, будет трезвонить в дверь до победного конца. Придется открыть, распить с ним по-быстрому бутылку. Никуда не денешься, надо изображать убитого горем вдовца».
Кеша сел на постели, протер глаза. Вздохнул, нацепил на нос очки и с трудом встал на ноги. Нет ничего хуже подниматься с постели, едва отдавшись объятиям сна. Еще пуще, чем минуту назад, болело под ребрами и в затылке, еще более хотелось отдохнуть от всего, забывшись сном.
Подойдя к двери, Иннокентий машинально заглянул в глазок. И сразу позабыл о боли, об усталости, о столь желанном сне и отдыхе. За дверью стоял Кавказец!
Убирая следы присутствия Сан Саныча и Чумакова, Кеша вспоминал о Кавказце всего-то пять минут тому назад, но опасался внезапного визита куратора «Синей Бороды» чисто гипотетически. Не ожидал Иннокентий увидеться с Кавказцем спустя полтора часа после расставания во дворе возле своего подъезда. И Сан Саныч, судя по тому, что тридцать минут назад (всего-то) говорил на кухне, допивая холодный чай, этого тоже не ожидал.
Собравшись с духом, Кеша открыл дверь
– Привет, дружище! – Кавказец доброжелательно подмигнул Кеше, улыбнулся радушно. – Ого, как здорово – ты все еще цивильно одет! Не успел снять
