Час волкодава

бесшабашно подрезал лихач на новенькой «Мазде». Водитель «Мазды», очевидно, был пьян и весел. Подрезав «Ниву», «Мазда» просигналила клаксоном мелодию из кинофильма «Крестный отец», мигнула габаритными огнями и умчалась прочь на пределе скоростей. До инцидента с «Маздой» рассказ Сан Саныча успел достичь наивысшей точки, того кульминационного момента, когда в мир иной отошла мятежная душа Генерала Натальи Николавны. Пьяный водитель вынудил Сан Саныча полностью сосредоточиться на управлении «Нивой» и замолчать на время, а Миша Чумаков, решивший, что история рассказана до конца, матюкнувшись вслед дорожному хулигану, поспешил подвести печальный итог.
– Какая же ты, оказывается, сволочь, Сан Саныч! – процедил Чумаков сквозь зубы. – Скотина! Ничего святого для тебя нет, варвар! Я тебе верил! И Кеша в тебя поверил, а ты ничуть не лучше сволочей из «Синей Бороды»! Ты подставил нас. Меня и Кешу! Кеша остался в живых по чистой случайности, а я… Ты навешал мне лапши на уши, посадил меня пугалом на бульваре, заранее зная, что сдашь доктора Чумакова «синим»!
– Успокойся, Миша! Разборка Кавказца с Иннокентием Петровичем и для меня оказалась полной неожиданностью, поверь. А с тобой… С тобой, партнер, иначе поступить было никак нельзя. Пришлось тобою рискнуть, выставив болваном. Знай ты заранее, что обречен побывать в плену, уверен, ты бы и сам согласился рискнуть, но ты плохой актер, партнер, а мне для победы требовалась идеально правдивая игра всех без исключения персонажей.
– Для ПОБЕДЫ?! – Миша скривился, саркастически улыбаясь. – И это ты называешь ПОБЕДОЙ! Кеша ближайшие месяцы проведет на больничной койке, я… Я остался с голой жопой, без документов, без жилья, формально погибший, оплаканный собственными родителями! Лучше бы я сел в тюрьму за убийство Красавчика, за взрыв «Трех семерок», за что угодно! Дурак!!! Я боялся тюрьмы! Кретин! Идиот! Из тюрьмы рано или поздно можно выйти на волю. А для меня теперешнего воля хуже неба в клеточку! Я верил тебе! Доверял полностью, безоглядно! Я теперь никому больше не смогу верить! Ни единому человеку в мире! Понимаешь ты это, супермен хренов?! Ты превратил меня в себе подобного! В варвара-одиночку, который вместо того, чтобы жить и радоваться, думает лишь о том, как бы выжить, любой ценой, любыми средствами!
– Кстати, о средствах, необходимых для выживания, – вклинился в сбивчивый монолог партнера Сан Саныч, улучив момент, когда Чумаков набирал в легкие побольше воздуха, чтобы продолжать страстные речи. – Тебе, партнер, не придется скитаться по миру, как ты грубо выразился, с голой жопой, ибо история разгрома «Синей Бороды» не заканчивается смертью Натальи Николавны. Вот посмотри, что я отыскал у нее в сумочке. Только осторожнее, прошу тебя.
Одной рукой сжимая баранку руля, пальцами другой Сан Саныч забрался в нагрудный карман рубашки. Вытащил сложенный вдвое почтовый конверт, передал Чумакову и продолжал говорить все тем же ровным, скучным, невозмутимым голосом:
– Наталья Николавна была удивительно умной женщиной. Хранила самое ценное на виду и постоянно под рукой. В ее сумочке-ридикюле я нашел фотографии дочки и внучки. Зять Натальи Николавны, судя по всему, страсть как обожает путешествовать. В сумочке хранились письма, присланные на Главпочтамт, до востребования, на имя Натальи Николавны. Она, кстати, жила под своим настоящим именем, полагаясь на свой ум и остерегаясь фальшивых документов. Письма родственники присылали маме, теще и бабушке Наташе из разнообразных экзотических концов света. На деньги Натальи Николавны, полагаю, ее родственники ежегодно отправлялись в круизы вдоль и поперек экватора. В красочных конвертах я отыскал, ежели так позволительно выразиться, почтовые сувениры. Крылышко тропической бабочки необычайной формы, сухой листок какого-то экзотического растения и те мелкие бумажные прямоугольники, которые ты сейчас высыпал на ладонь. Точно так же, как и ты сейчас, на эти блеклые бумажки, наверное, смотрели без всякого трепета подчиненные Генерала Наташи, прощая женщине ее маленькие сентиментальные слабости и принимая бумажную мелочь за очередную горсть бесполезных почтовых сувенирчиков с другого конца света, вложенных в конверт несмышленой внучкой для любимой бабуси. А между тем бумажки эти стоят несколько миллионов долларов!
Чумаков вскинул голову, посмотрел на Сан Саныча с недоверием. Перевел взгляд обратно на свою ладонь, где кучкой лежали вытряхнутые им из конверта невесомые бумажные прямоугольники, более всего походившие на ярлыки, оторванные ребенком от дешевых упаковок со второсортным товаром. Чтобы рассмотреть бумажную мелочь получше, Чумаков взял один из псевдоярлыков двумя пальцами