Час волкодава

популярного поэта и двух знаменитых кинорежиссеров, Степан Альбертович Михалков, более известный в криминальных кругах под кличкой Дядя Степа. Добрый вечер, Степан Альбертович.
Дядя Степа сидел в кожаном кресле за письменным столом необычной овальной формы прямо напротив двери в кабинет, которую Сан Саныч, войдя, поспешил плотно за собой прикрыть. Роста в Дяде Степе было от силы сантиметров сто шестьдесят, весу не более пятидесяти килограммов. Маленький пожилой лягушонок с морщинистым личиком и круглой плешкой. Ни фасонистый пиджак, ни галстук с бриллиантовой булавкой, ни телефоны на столе, ни малахитовое пресс-папье – ничто не делало фигуру Степана Альбертовича более значимой, так сказать, весомой. Напротив, броско-добротная обстановка кабинета только усугубляла сходство Дяди Степы с земноводной тварью. Сходство с лягушонком-перестарком напрашивалось само собой, ибо в дизайне директорского кабинета преобладала соответствующая названию ресторана морская тематика. По правую руку от посетителя кабинета, вдоль стены без окон (окон в помещении не было вообще), на металлических треногах разной высоты стояли освещенные электрическим светом три многолитровых аквариума. Идеально квадратный, круглый и прямоугольный. За спиной директора, на затянутой сетью стенке красовалась отлитая из желтого металла рыба. Напротив аквариумов, вдоль другой стены, тянулся длинный диван белой кожи, над ним – репродукции художников-маринистов, перед диваном – низкий столик-доска с рядом пепельниц-раковин.
– Садись на диванчик, партнер, покури. А я со Степаном Альбертовичем побеседую по душам.
Миша уселся на диванную мякоть. Закуривать не стал, но на всякий случай вытащил из кармана сигарету, прихватив в кулак пригоршню кайенской смеси.
– Зачем пришел сюда, сюда-то зачем пришел? – засуетился Дядя Степа. – Почему, почему, как обычно, как всегда, не позвонил, позвонил бы, и встретились, встретились бы, как всегда бы встретились…
Ладошки Степана Альбертовича суетливо обшлепали стол, накрыли круглые очки с выпуклыми плюсовыми стеклами, помусолили их нервно и нацепили на нос. В очках дядя Степа еще больше походил на лягушку-альбиноса.
– Вопрос к тебе, господин Михалков, неожиданно возник, вот я и пришел. Времени созваниваться и разводить шпионскую канитель, как ты привык, извиняй, сегодня этого времени у меня нет. – Сан Саныч приблизился на шаг к директорскому столу, остановился посреди кабинета, в центре узора на ковре, покрывающем пол. – Оцени, Степан: в гостях у тебя я впервые, а сразу нашелся, куда идти и как. Наслышан – при парадном входе в «Золотую рыбку» установлены металлоискатели, чтоб авторитеты «пушки» в гардероб сдавали, прежде чем начнут ханку жрать, так я с заднего хода проник. Оценил? Соображаешь, куда клоню? Оружие при мне, твои гаврики-охранники у заднего входа – прости за каламбур – в заднице. Давай, Степа, замотивируем мой визит как наезд крутого, однако неизвестного тебе отморозка, ладно?
– Не поверят. Люди не поверят. – Руки Степана Альбертовича вновь побежали по столу, словно два самостоятельных существа, нашарили золотой портсигар, вытащили длинную папиросу, вставили ее в рот хозяину. – Не поверят, устроят провилок, расколют. Расколют меня, расколют. Ты меня спалил. Спалил ты меня. Все знают, знают все – я абы с кем не корешуюсь, абы кто на меня не наедет. Нельзя, нельзя было тебе сюда приходить, нельзя…
Хлоп – распахнулась дверь. В кабинет вбежал великан, которому кличка Дядя Степа подошла бы гораздо больше, чем господину директору. Двухметрового роста мужчина во фраке, белой манишке, при галстуке-бабочке, трехшаговой баскетбольной пробежкой подскочил к столу хозяина кабинета, едва не столкнувшись по пути с Сан Санычем, и заговорил на удивление высоким писклявым голосом:
– Степан Альбертович, извиняюсь за беспокойство, но там, за кухней, проблемы с Гариком и Кириллом. Повариха пошла помои выносить и наткнулась на…
Сан Саныч ловким, стремительным движением выхватил из-под пиджака пистолеты. Рукояткой «ТТ», зажатой в правом кулаке, треснул фрачного великана в бок, не давая договорить до конца, объяснить, на что же там, за кухней, наткнулась повариха. Двухметровый мужчина в бабочке, получив под ребра, изогнулся глистом, вывернул шею, увидел холодную, злорадную улыбку на лице лысого незнакомого господина с пистолетами в обеих руках и получил сокрушительный удар по затылку левой, утяжеленной оружием рукой.
Сан Саныч подхватил падающего великана, бережно положил его на ковер. Несколько быстрых шагов – Сан Саныч закрыл дверь, щелкнув латунной задвижкой.
– Теперь, Степа, в версию с грабителями-отморозками поверят, убежден. –