Час волкодава

на границе газона и асфальта, прямо напротив Михаила стоял незнакомец. Мужчина лет сорока в куртке-дождевике камуфляжной расцветки. Незнакомец тоже, как и Тузанович, был вооружен. Вот только пистолет, который он держал глушителем вверх, вряд ли был газовым. Газовые стволы не снабжают глушителями.
«Мужик пробрался ко мне в тыл через газон! – догадался Миша. – Все, финиш, мышеловка захлопнулась!..»
Незнакомый мужчина, щурясь, внимательно разглядывал Чумакова, сравнивая его с неким образом в своей памяти.
Человека в дождевике Миша узнал первым. Спустя долю секунды после того, как встретился с ним глазами. Да! Это был тот самый мужик, которого прошлой зимой Миша принял за бомжа-доходягу, нагло взламывающего его, чумаковское, родное авто. Тот же волчий спокойный взгляд желтых глаз, те же высокие скулы, те же впалые щеки. Тогда, зимой, пусть плохо, но Миша запомнил его лицо, прежде чем желтоглазый отправил Чумакова в нокаут. Желтые зрачки незнакомца – последнее, что увидел Михаил той январской ночью, прежде чем очнулся в карете «Скорой помощи» от яркого света, бьющего в глаз, насильно открытый пахнущими лекарством пальцами.
Не дожидаясь, пока желтоглазый его опознает, Чумаков упал на спину. Вытянул ноги, прижал руки к груди и закатился под днище оранжевой «девятки». Действовал Михаил интуитивно, спонтанно, но, как оказалось, единственно правильным образом.
Тузанович выстрелил, когда Миша только-только царапнул спину об автомобильное днище, а щеку о провонявший бензином асфальт. Стрелял по ускользающей мишени, метил в Чумакова и еще не увидел, не заметил новое лицо на арене боевых действий – желтоглазого. Из газового пистолета невозможно убить. Разве что приставить ствол к виску или пальнуть в упор. Незнакомец с волчьими глазами находился не ближе чем в семи метрах от выдохнувшего газовую струю ствола, и тем не менее, едва грянул выстрел, желтоглазый упал. Тузанович стрелял, направив ствол вниз, туда, где скрючился, спрятался Чумаков. Рикошет газовой струи – глупость, абсурд. Однако мужчина в камуфляжной куртке упал. Рухнул как подкошенный в щель между машинами, стукнувшись лбом о камень в том самом месте, где только что сидел на корточках Чумаков.
Зацепившись за что-то и разодрав в спешке рукав кожаной рубашки, потеряв под машиной широкополую ковбойскую шляпу, хоть и была она зафиксирована на подбородке узлом тесемок, полагающихся по фасону головному убору пастухов-наездников, Миша Чумаков выбрался на свободное пространство, выполз из-под оранжевых «Жигулей» возле зачехленного мотоцикла с коляской. Резко выдохнув, Чумаков вскочил на ноги, увидел остолбеневшего Тузановича, с глупейшей рожей переводящего взгляд то на дымящийся ствол своего газовика, то на труп человека в дождевике. Втянув в легкие побольше воздуха, Михаил развернулся грязным лицом к пустынному бульвару и побежал.
Сан Саныч обещал свистом обозначить свое местонахождение. Проинструктировал: «Когда все кончится, я свистну, и сразу беги на свист». Что подразумевается под словом «все», Сан Саныч, разумеется, не уточнил. Может, он и свистел, однако Миша не слышал. Ни фига Чумаков не слышал, кроме воя автомобильной сигнализации. А может, «все» еще не кончилось? Может, «все» только начинается? Чумаков не стал усложнять жизнь рассуждениями на тему конца-начала. Побежал к заранее оговоренному с партнером «резервному» месту встречи.
Местом встречи Сан Саныч назначил двор за домом, что смотрел фасадом на то крыло гостиницы «Космос», где располагается клуб «Солярис». В искомый двор Чумаков вбежал мокрый не столько от дождя, сколько от пота. Заметил ли кто-нибудь бегущего очертя голову Михаила сначала по пустынному бульвару, затем через пустую освещенную фонарями улицу, а потом по задворкам второсортных гостиниц, притулившихся в окрестностях шикарного «Космоса», как подмосковные городки вокруг столицы? А черт его знает! Возможно, кто-то и заметил. И задумался, с чего это вдруг человек столь остервенело топочет по лужам? Может, и из лениво курсирующей по дворам милицейской машины видели сумасшедшего бегуна? Все может быть. Очень хотелось побыстрее залезть в салон «Волги» и покинуть район проживания Б. Н. Тузановича, умчаться как можно дальше от дома-башни на Ракетном бульваре, рядом с которым остывает, костенеет труп желтоглазого.
Вбежав во двор, где была назначена встреча, Миша остановился, замер, как гончая собака, потерявшая след. Навострил уши, стараясь дышать потише, чтобы услышать что-то, кроме стука собственного сердца и рвущегося наружу из легких воздуха. И услышал звуковой сигнал. Короткое «бип» автомобильного клаксона. А затем тихое ворчание мотора.
Миша крутанул головой