Частный детектив Выпуск 3

Это не мой стиль.
— Понимаю. Но почему?
— Потому что у меня не хватает на это ни сил, ни терпения.
— А мне показалось, что вы умеете владеть собой.
Я вновь улыбнулся и покачал головой. Мне не хотелось выглядеть капризным, поэтому я не стал говорить, что публичные выступления меня убивают, что я чувствую себя раздавленным, уничтоженным, лишенным индивидуальности, а тосты в мою честь вызывают во мне острое чувство стыда. Единственный знак признания, который мне нравится, — это аншлаг в кассе кинотеатра, где идет мой фильм.
— А куда вы собираетесь на будущей неделе? — спросил он.
— В дебри Африки, — ответил я и рассмеялся.
Мы пошли взглянуть на лошадей перед заездом.
Я узнал одну из кобыл Нериссы; Лебона шла под восьмым номером.
— Выглядит неплохо, — заметил ван Хурен.
— Да, — согласился я, — три четверти дистанции пробежит отлично, а потом вдруг устанет, начнет отставать и придет к финишу мокрой, обессиленной и задыхающейся.
— Откуда вы знаете? — удивился ван Хурен.
— Догадываюсь. В среду именно так бежал Ченк.
— И это происходит со всеми лошадьми Нериссы?
— Судя по отчетам, да.
— Ну и что бы вы посоветовали Нериссе?
Я пожал плечами.
Пока еще не знаю… Наверное, сменить тренера.
Мы вернулись на трибуну, а Лебона пробежала так, как я предсказывал. Так как ван Хурен и я неплохо чувствовали себя в обществе друг друга, мы отправились туда, где стояли столики, и заказали прохладительное.
Это был первый теплый день после моего приезда, посетители снимали пиджаки.
В ответ на мое замечание о погоде ван Хурен вздохнул.
— Мне больше нравится зима, — сказал он. — Здесь тогда прохладно, сухо и солнечно. Летом чересчур влажно и жарко.
— Мне казалось, что Южная Африка — страна почти тропическая.
— Так оно и есть. На побережье всегда жара, даже в это время года.
На наш столик упала тень. Я поднял голову.
Эти двое были мне очень хорошо знакомы: Конрад и Эван Пентлоу.
Я представил их ван Хурену и принес стулья. Конрад, как всегда, был настроен поговорить, но Эван опередил его.
— Теперь ты уже не сможешь показаться на премьере «Человека в автомобиле», — пустился он с места в карьер.
— Не много ли на себя берешь? — спросил я в шутку, — это ведь не только твоя картина.
— Моя фамилия стоит первой, — отрезал он, — перед названием.
— До моей?
Я знал стиль подачи титров в фильмах Пентлоу. Сначала большими буквами его фамилия, потом название картины, а уже потом — фамилии актеров, причем такими мелкими буквами, что прочитать невозможно. Чистый разбой.
— До фамилии первого режиссера, — ответил Эван.
Это было только справедливо, Эван снял треть материала, но фильм сделал он.
Ван Хурен следил за нашей стычкой с интересом.
— Все именно так, как я слышал, — констатировал он, — очередность в титрах для вас главное.
— По титрам видно, — улыбнулся я, — кто на ком едет.
Эвана не хватило на то, чтобы рассмеяться. Он без перехода стал говорить о своей новой картине.
Это аллегория. Каждой сцене с людьми соответствует сцена из жизни слонов. Сценарист настаивает, что положительными героями должны быть слоны, но из научных работ я узнал поразительные вещи об этих милых животных. Вы знаете, что это самые опасные для человека африканские животные? В Парке Крюгера, где охота на них запрещена, они размножились невероятно. Их становится больше на тысячи голов в год, так что через десять лет в заповеднике не останется места, и деревьев не останется, потому что слоны их уничтожат.
Эван, когда говорил на волнующую его тему, становился многословным и слегка высокопарным.
— Знаете ли вы, господа, — продолжал он, — что слоны ненавидят «фольксвагены»? Они редко нападают на машины, но «фольксваген–жук» их бесит.
Ван Хурен улыбался недоверчиво, и это подхлестывало Эвана.
— Это истина! И вы увидите ее в моем фильме! В среду мы едем в Парк Крюгера.
— Жаль, что вы, Линк, не сможете поехать с ними, — сказал ван Хурен. — Хотя, почему жаль, ведь вы хотели прокатиться. Парк Крюгера очень интересное место. Заповедники — это, пожалуй, все, что осталось от дикой Африки. Правда, туда трудно попасть, места в кемпингах заказывают на несколько месяцев вперед.
Я был уверен, что мне не светит, но, к моему удивлению, Эван сказал:
— У нас есть одно свободное место. Мы рассчитывали на Дрейкса Годдара, но он сообщил, что будет только через неделю–другую… Так что, если захочешь, поехали. Койкой мы тебя обеспечим.
Если бы меня пригласил кто другой, я, наверное, подскочил бы от радости; но я согласился и так, потому