В настоящее издание вошли остросюжетные произведения известных зарубежных мастеров детективно-приключенческого жанра — Д. Френсиса, Р. С. Пратера и П. Квентина. Содержание: Дик Фрэнсис. Дьявольский коктейль (переводчики: Михайлов Г., Вишневой А.) Ричард Скотт Пратер. Не убежишь! (переводчик: Александра Борисенко) Патрик Квентин. Мой сын убийца? (переводчик: Михайлов Г.)
Авторы: Френсис Дик, Квентин Патрик, Пратер Ричард Скотт
— Ну, ладно, — сказал он. — Мы не виноваты. А как насчет Клиффорда?
— Вы его лучше знаете. Но пусть он и продал свою душу фирме «Уорлдис», на такой трюк у него не хватило бы пороху.
— Вы его недооцениваете, — ответил Родерик. — Он не всегда был таким затравленным.
Неподалеку у ограды стоял Дэн и с беззаботной улыбкой разглядывал Орла. Я подумал, что, знай он, как скоро он унаследует этого жеребца, не был бы таким беззаботным.
К нему подошел Аркнольд, и они поднялись на трибуну. Туда же направились и мы с Родериком. Орел отлично стартовал, потом стал терять силы и пришел к финишу полностью вымотанный.
Аркнольд, мрачнее тучи, сбежал по лестнице и, бормоча что–то под нос, пошел к паддоку, чтобы обсудить с жокеем очередную неудачу.
Проходя мимо меня, он сказал:
— Это уже чересчур. Не понимаю. Отличный конь, он должен был выиграть, как минимум, пятьсот метров.
— Что он имел в виду? — спросил Родерик с таким безразличием, что его тон меня насторожил. Тут я вспомнил, что он все–таки репортер «Рэнд Дейли Стар», и решил ничего ему не объяснять.
— Понятия не имею, — ответил я.
Мы спустились с трибуны. Я пришел к выводу, что лучше всего будет поговорить с Клугвойгтом.
Родерика я подкинул Эвану с Конрадом, которые как раз обсуждали вопрос о том, не пора ли выпить, и удалился в тот момент, когда Родерик стал объяснять Конраду версию Джо насчет экранированного провода.
Клугвойгт находился среди целого цветника дам в нарядных шляпках. Он пригласил меня в ложу и тут же сунул полный стакан с каплею виски.
— Как дела? — спросил я. — Выиграли?
— Скажем так, не проиграл, — улыбнулся он. — На кого будете ставить в этом заезде?
— Сначала надо посмотреть лошадей.
— Вот это правильно.
Я сказал, что мне нравится здешний ипподром.
— Эти трибуны построены недавно? — спросил я.
— Да, совсем недавно, — подтвердил он.
— Все здания тоже выглядят новыми.
— Так оно и есть. Хотите посмотреть?
— С удовольствием, — ответил я и поставил стакан, намекая, что готов это сделать немедленно. Через минуту мы не торопясь шли к зданию, где на первом этаже располагались раздевалки, душевые, весы для жокеев, а на втором конторы.
Весь ансамбль действительно был современным и очень красивым; он ничуть не напоминал хорошо знакомые мне английские ипподромы. Мы прошли через большую удобную комнату с отличными креслами, где владельцы лошадей и тренеры могли спокойно планировать тактику или анализировать поражения, но Клугвойгт, не задерживаясь, повел меня дальше.
Помещение для жокеев было не хуже. У каждого здесь был просторный запирающийся шкафчик для одежды (не английские вешалки), рядом с раздевалкой находилась сауна (душ, разумеется, тоже), вдоль стен стояли удобные диваны (а не деревянные скамейки).
Человек, с которым я собирался говорить, лежал на кожаном диване. Я нашел его по табличке с фамилией: «К.П.Фарден». Это был жокей Гревилла Аркнольда.
Я сказал Клугвойгту, что хотел бы побеседовать с этим парнем.
— Отлично, — сказал он. — Я буду ждать в салоне. А заодно и сам поговорю кое с кем.
Фарден, как и положено жокею, был очень маленьким и худым, кожа да кости. Когда Клугвойгт назвал ему мое имя, его лицо прояснилось, но когда я сказал, что я друг миссис Кейсвел, он вновь помрачнел.
— Я не виноват, что лошадь в таком паршивом состоянии, — заявил он.
— Конечно, — успокоил я его. — Я хотел бы знать, что вы обо всем этом думаете, потому что миссис Кейсвел наверняка будет спрашивать меня об этом.
— Я скажу вам, что происходит. На старте кажется, что лошадь в отличной форме, она бодра и весела, а потом, когда надо прибавить ходу, оказывается, что у нее уже нет сил, а если попробовать хлыстом, то она совсем скисает и теряет скорость.
— Вы, неверное, думали над этим. Вам ничего не пришло в голову?
— Нет, ничего, — он смотрел на меня исподлобья.
— Но ведь что–то вы об этом думаете?
— То же, что и все. Больше я ничего не могу сказать.
— А что вы думаете о главном конюхе Аркнольда?
— Скотина. Никогда о нем особо не думал. Но встретиться с ним на темной дорожке я бы не хотел, если вас это интересует.
Меня интересовало совсем другое, но пережимать не стоило, и я спросил, понравился ли ему Дэн.
— Славный паренек, — сказал он, и впервые голос его смягчился. — Он часто бывает в конюшне Аркнольда, и ничего удивительного — все тамошние лошади — собственность его тетки.
— Вы познакомились в его прошлый приезд?
— Да, он тогда жил в Саммервиле. Недели две. Симпатичный парень. С чувством юмора. Он рассказывал мне, что был у тетки в Англии, что это очень
