В настоящее издание вошли остросюжетные произведения известных зарубежных мастеров детективно-приключенческого жанра — Д. Френсиса, Р. С. Пратера и П. Квентина. Содержание: Дик Фрэнсис. Дьявольский коктейль (переводчики: Михайлов Г., Вишневой А.) Ричард Скотт Пратер. Не убежишь! (переводчик: Александра Борисенко) Патрик Квентин. Мой сын убийца? (переводчик: Михайлов Г.)
Авторы: Френсис Дик, Квентин Патрик, Пратер Ричард Скотт
инженер, а затем недвусмысленно дал понять, что это поручение отрывает его от работы.
Он привел нас в помещение, где мы надели белые комбинезоны, тяжелые ботинки и защитные шлемы. Теперь все мы выглядели совершенно одинаково.
— Оставьте на себе только белье, с собой возьмите носовые платки, — сказал нам проводник. — О фотосъемке речи быть не может, — добавил он, осмотрев снаряжение Конрада. — Вспышкой здесь пользоваться опасно. Спичками, зажигалками тоже. Одним словом, с собой ничего не брать.
— А бумажник? — спросил Дэн. Он был зол и не скрывал этого.
Лозенвольдт посмотрел на него, убедился, что имеет дело с молодым человеком несомненно приличным, симпатичным и обеспеченным, и потому отреагировал на это крайне неприязненно.
— Прошу оставить все личные вещи, — повторил он. — Комната будет заперта. Наверняка ничего не пропадет.
Он вышел и через пару минут вернулся в таком же комбинезоне.
— Готовы? Вот и хорошо. Спускаться будем на глубину тысяча двести метров со скоростью около тысячи метров в минуту. Внизу местами довольно жарко. Если кому–нибудь станет плохо, прошу немедленно об этом сказать. Я организую подъем на поверхность. Все ясно?
Пять голов кивнули в знак согласия.
Лозенвольдт внимательно посмотрел на меня, по–видимому, мое лицо показалось ему знакомым, но тут же пожал плечами. Он не узнал меня, и никто не сказал ему, кто я такой.
— На столе лежат шахтерские лампы, — сказал он. — Наденьте их.
Лампы состояли из двух частей — коробки с аккумулятором и рефлектора — соединенных проводом. Коробка надевалась на ремень и передвигалась назад, а рефлектор крепился на передней части шлема. Коробка оказалась неожиданно тяжелой.
У лифта было только две стенки. Нас окружал полнейший неуют, ужасный шум. И пугающее ощущение падения в глубь земли, в бездну под ногами.
Спуск продолжался около двух минут, я был так зажат между Эваном, который смотрел на все это с неподдельным страхом, и огромным шахтером, что не мог посмотреть на часы.
Лифт резко остановился, и мы вышли из него. Шахтеры, поднимающиеся на поверхность, молниеносно погрузились в подъемник, и он тут же рванул вверх.
— Прошу в электрокары, — командовал Лозенвольдт. — Каждый рассчитан на двенадцать человек.
Конрад, глядя на клетки на колесах, в каждой из которых, в лучшем случае, мог поместиться крупный пес, да и то свернувшись в клубок, проворчал, обращаясь ко мне:
— Селедки бы тут забастовали!
Я рассмеялся. Но, как вскоре выяснилось, Лозенвольдт не шутил. Последний пассажир должен был сидеть на корточках и держаться за что попало. У нас последним оказался Эван. Он съежился и вцепился в карманы Лозенвольдта, которому это явно не понравилось.
Мы ехали по длинному подземному коридору, стены которого были побелены на высоту полутора метров. Выше шла ярко–красная полоса шириной сантиметров в пять, а над ней была только скала.
Конрад спросил у Лозенвольдта, что означает эта красная полоса. Он вынужден был повторить свой вопрос дважды, инженер не спешил с ответом.
— Это отметка для проходчиков. Опорная линия. Ориентируясь по ней, копают на этом же уровне.
Мы проехали еще километра три и остановились. Стало немного тише, и Лозенвольдт сказал:
— Выходим. Дальше пойдем пешком.
Мы выгрузились. Горняки пошли вперед, а Лозенвольдт все с той же неохотой обратился к нам:
— Посмотрите вверх. Это электропроводка.
Светильники, подвешенные на равном расстоянии друг от друга, озаряли штольню.
— Кроме того, — продолжал Лозенвольдт, — кабель питает вагонетки. Они движутся гораздо быстрее тех, на которых мы ехали. По этой большой трубе в шахту подается воздух, компрессоры расположены на поверхности.
Мы слушали его, как ученики учителя. Когда он окончил свою затверженную наизусть лекцию, он повернулся на каблуках и пошел в глубину штольни.
Мы двинулись за ним.
Вскоре мы встретили группу негров, которые шли в противоположном направлении, на комбинезоны были накинуты теплые куртки.
— Зачем им куртки? — спросил Родерик.
— Там, дальше, будет очень жарко, — ответил Лозенвольдт, — можно простудиться.
Эван понимающе кивнул головой.
Мы дошли до места, где штольня расширялась, образуя камеру; от нее вправо уходил другой коридор. Здесь стояла еще одна группа шахтеров в куртках, мастер проводил перекличку.
— Они закончили смену, — с ненавистью в голосе сообщил Лозенвольдт. — Их проверяют по списку, чтобы не выстрелить, пока все не уйдут.
— То есть как «выстрелить»? — удивился Конрад.
— Так называют подрыв породы, — наш эксперт презрительно
