В настоящее издание вошли остросюжетные произведения известных зарубежных мастеров детективно-приключенческого жанра — Д. Френсиса, Р. С. Пратера и П. Квентина. Содержание: Дик Фрэнсис. Дьявольский коктейль (переводчики: Михайлов Г., Вишневой А.) Ричард Скотт Пратер. Не убежишь! (переводчик: Александра Борисенко) Патрик Квентин. Мой сын убийца? (переводчик: Михайлов Г.)
Авторы: Френсис Дик, Квентин Патрик, Пратер Ричард Скотт
индустриальных пейзажей. А в сумерки все скрыто…
Против собственной воли я застрял на пороге.
— Разрешите?.. Вы боитесь высоты?
— Ничего подобного.
Я ступил на балкон; вид был действительно великолепен. На небосклоне висел, как огромный воздушный змей, Южный Крест, а в направлении Дурбана шла лента автострады, отмеченная оранжевыми светильниками.
Родерик не касался перил. Я держался ближе к стене. Я боялся и клял себя за глупую трусость: было стыдно не доверять Родерику. Подозрительность — страшная вещь!
Разумеется, мы вернулись целые и невредимые. Я расслабил мышцы. «Успокойся, идиот!» — говорил я себе, но не мог отделаться от мысли, что Родерик присутствовал и при случае с микрофоном, и вчера на руднике.
Квартира была небольшая, но с фантазией. Оливковый ковер, черный кожаный мешок, наполненный кусками губчатой резины, исполнял роль кресла. На стенах цвета хаки висели яркие абстрактные картины, между ними массивные медные светильники. Перед диваном под синтетической тигровой шкурой стоял низкий стеклянный стол, а в углу — гигантская пивная банка — скульптура в стиле Энди Уоролла. В целом все это производило впечатление отчаянного стремления к современности. Это был интерьер человека, решившего во что бы то ни стало идти в ногу со временем. Можно было предположить, что Родерик курит марихуану.
Разумеется, в доме была дорогая стереоустановка. Он поставил что–то суперсовременное, может быть, чуточку устаревшее по сравнению с тем, что сейчас крутят в Лондоне, но в гнусавых голосах исполнителей звучала та же смесь протеста с самолюбованием. Некоторое время я пытался понять, нравится ли это хозяину на самом деле.
— Выпьем? — спросил он. Я с удовольствием согласился.
Кампари с содовой. Розовая горьковато–сладкая жидкость в высоком стакане.
— Катя должна прийти с минуты на минуту. У нее дела на телевидении.
— Она хорошо себя чувствует?
— Отлично.
Он старался казаться равнодушным, но я видел отчаяние в его глазах, когда он думал, что Катя умирает. Под внешностью авангардиста скрывались нормальные человеческие чувства.
Он был одет в невероятно узкие брюки, его рубашка была с оборками и шнурками. Этот как бы домашний и потому небрежный наряд был, конечно, тщательно продуман и должен был подчеркнуть мужественность, силу и современную элегантность хозяина. Разумеется, мой костюм говорил о моем характере. Так уж всегда бывает.
Что же касается Кати, то и ее наряд был красноречив.
Она ворвалась в комнату, как живая реклама развлекательной программы. Она напоминала испанскую танцовщицу; сходство подчеркивал высокий черепаховый гребень в ее прическе.
Энергия исходила от нее, как будто заряд электричества, пронзивший ее тело, не только чуть не убил, а зарядил ее.
— Линк! — сказала она. — Как я рада видеть вас!
Разумеется, она пришла с подругой. Я ощетинился. Родерик и Катя, разумеется, сговорились. Я был не в восторге от такого поворота, но кой–какой опыт у меня был, поэтому я знал, как себя вести. Я вздохнул, прощаясь с образом того тихого, домашнего ужина, о котором говорил Родерик.
Девушка была очень хороша. Темноволосая, с большими, чуть близорукими глазами. Она была одета во что–то воздушное, мягкое, зеленое и свободное. То бедро, то округлая грудь радовали глаз.
Родерик делал вид, что увлечен приготовлением выпивки.
— Мелания, — Катя подавала ее как богиню, родившуюся из морской пены. Впрочем, стройная шея Мелании понравилась бы маэстро Боттичелли.
Домашние называют ее Мела, подумал я ехидно, и поздоровался, улыбаясь не слишком приветливо. Однако Мелания не собиралась легко сдаваться. Она взмахнула длинными ресницами, приоткрыла мягкие губы и подарила мне страстный взгляд. Это она умеет, подумал я, и ведет она себя так, как я перед камерой.
Мелания опустилась на диван рядом со мной. Совершенно случайно у нее не оказалось спичек, поэтому я дал ей прикурить от большой зажигалки в виде апельсина. Совершенно случайно Мелания взяла мои ладони в свои, чтобы защитить огонек зажигалки от движения воздуха. Когда она приподнялась, чтобы стряхнуть пепел с сигареты, она ухватилась за мое плечо, потому что совершенно случайно потеряла равновесие.
Катя рассказывала разные забавные истории, а Родерик не забывал о моем стакане. Я раздумывал над тем, где он спрятал магнитофон, потому что был совершенно уверен, что разговор продуман заранее.
Ужинали мы за черным квадратным столом в небольшой нише, стены которой были цвета горчицы. Еда была вкусной, разговор оживленным. Я отмалчивался, чтобы не сказать ничего такого, что можно было бы использовать
