Часы смерти

эхо, раздался стук в дверь. Хэдли снова стал бесстрастным, когда появился сержант Беттс, неся что-то завернутое в носовой платок.
— Нож, сэр, — запыхавшись, доложил Беттс. Его лицо было бледным. — В карманах у него не было ничего, кроме пары перчаток. Вот они. Старый Попрыгунчик никогда бы… — Резко оборвав фразу, он без всякой надобности отсалютовал.
— Спокойно, старина, — сказал Хэдли, стараясь не показывать, что ему тоже не по себе. — Никому из нас это не нравится. Мы… Закройте дверь! Хм… Вы никому не говорили, кто он? Это важно.
— Нет, сэр, двое спрашивали об этом — толстоватая леди с крашеными волосами и суетливый человечек в сером халате. Но минуту назад произошла странная вещь. Пока мы искали отпечатки пальцев — кстати, на этой штуке с наконечником как у стрелы их не оказалось…
— Я и не рассчитывал, что они там окажутся, — угрюмо заметил Хэдли. — Хотел бы я увидеть преступника, который в наши дни оставляет отпечатки. Ну?
— Покуда Бенсон этим занимался и мы стояли в дверях, через другую дверь вошел широкоплечий тип с разболтанной походкой и странным взглядом. «Господи!» — пробормотал Бенсон. Я спросил, в чем дело, и он ответил так же тихо, потому что та леди стояла неподалеку и твердила, что не волнуется и привыкла находиться в больничных палатах. Так вот, сэр, Бенсон пробормотал: «Это Стэнли. Он наверняка узнает Старого Попрыгунчика…»
Хэдли оставался бесстрастным.
— Мистер Стэнли — бывший полицейский офицер, — сказал он. — Вы не позволили ему сообщить другим об Эймсе?
— Похоже, он не узнал Старого… инспектора, сэр. По крайней мере, не обратил на него никакого внимания. Он просто подошел к серванту, глотнул бренди прямо из графина, повернулся, даже не взглянув на нас, и вышел в ту же дверь с графином в руке. Как призрак, сэр, если вы понимаете, о чем я.
— Да. Где сейчас доктор Уотсон?
— Все еще возится с молодым парнем в спальне той леди, — ответил Беттс, не без любопытства глядя на старшего инспектора. — Доктор говорит, что у него скверный ушиб, но не сотрясение, и вскоре он будет в сносном состоянии. Мальчишка…
— Мальчишка?
— Ему около двадцати одного, сэр, — указал Беттс с высоты своих двадцати шести. — Он все время смеется и говорит что-то вроде «надежда что-то медлит». С ним две другие леди. Что теперь?
— Найдите мистера Карвера, — распорядился Хэдли, — и пришлите его сюда. Сами стойте у двери.
Когда сержант удалился, Хэдли сел за стол, достав карандаш и записную книжку. Он аккуратно развернул носовой платок, и яркая позолота очищенной стрелки блеснула при свете лампы. У широкого конца позолота была смазана и покрыта пятнами, словно оставленными рукой в перчатке; такие же полосы едва заметно тянулись по всей длине.
— Стрелка украдена, прежде чем высохла краска, — заметил Хэдли. — Интересно, высохла ли она даже сейчас? Штука все еще влажная от мытья, но липкая на ощупь. Краска бы высохла, если бы ее наложили позавчера вечером. Может, это какой-то сорт водонепроницаемого лака, который высыхает медленно. — Он сделал запись в книжке. — Судя по виду этих пятен, они могли появиться, когда стрелку вытаскивали из шеи Эймса. Следовательно, пятна могли остаться и на убийце…
— Что за веселый парень! — с восхищением произнес доктор Фелл. Он приковылял к столу и уставился на лезвие сквозь сигарный дым. — Хм! Хе! Любопытно… Выглядит так, словно вор намеренно повредил позолоту. Вам не кажется, что он мог ухватиться за лезвие более аккуратно? Или мой старческий мозг вновь одолевает демон изощренности?
Хэдли не обратил на него внимания.
— Длина… — пробормотал он, измерив стрелку по подошве своего ботинка. — Вы слегка ошиблись, Фелл. Эта штука длиной самое большее восемь с половиной дюймов — скорее даже восемь… Ага! Входите, мистер Карвер.
Хэдли повернулся на стуле с угрожающей вежливостью. Колесики пришли в движение, расследование началось. Мелсон знал, что рано или поздно им предстоит расспрашивать убийцу. В комнате, полной старинных часов, Хэдли медленно барабанил по столу позолоченной минутной стрелкой, покуда Карвер закрывал за собой дверь.

Каждый раз при виде Иоханнуса Карвера Мелсон замечал, что тот облачился в еще один предмет одежды. Сейчас это была отделанная тесьмой куртка поверх пижамы в дополнение к крапчатым брюкам. Мелсон представлял его себе ломающим голову над тем, что делать, когда в доме столько посторонних, и в промежутках поднимающимся наверх за очередной деталью костюма, хотя бы для создания видимости деятельности. Прежде всего Карвер посмотрел на стеклянные