Часы смерти

он стоял и наблюдал…
— Да, — кивнул Хэдли. — Но ведь вы тоже вели себя так.
Хейстингс впервые обрел уверенность в себе. На его лице играла мрачная улыбка.
— О нет, — отозвался он. — Дело совсем не в том. Разве я не дал это понять? — Улыбка стала кривой. — Мои нервы напрягало радостное предвкушение. Я все спланировал заранее — времени у меня было достаточно. Когда они стали бы издеваться над жертвой, готовясь всадить в нее пулю, я бы свалился в комнату через окно в потолке. Надеюсь, жертва смогла бы справиться с Боскомом — старина Босси не выглядел силачом, — а я в колледже состоял в боксерской команде. Сначала я намеревался избить Стэнли — превратить его в месиво… — Он сделал паузу, и его улыбка превратилась в жуткий оскал. — Ну, не важно. А потом я собирался отправить зловещую парочку на скамью подсудимых с помощью показаний жертвы и улик, которые они не смогли бы уничтожить, за попытку убийства. Конечно, их бы не повесили, но держу пари, что их чучела достойны гореть на самом высоком костре, который зажигают в День Гая Фокса.

— Но почему, мистер Хейстингс? Что вы имеете против…
— Лучше расскажи им, Дон, — спокойно предложила Лючия. — Теперь это так или иначе выплывет наружу. А если ты не расскажешь, это сделаю я.
— Конечно, расскажу. Мне нечего стыдиться. Мое полное имя Доналд Хоуп-Хейстингс. А эта свинья застрелила моего отца.
Он рывком поднялся с кресла и направился к двери. Когда она закрылась за ним, все услышали испуганный возглас сержанта Беттса и стук тела, упавшего на иол.

— Позаботьтесь о нем, — обратился Хэдли к Лючии Хэндрет, — и возвращайтесь. Я хочу, чтобы все леди в доме немедленно пришли сюда. — Когда дверь за девушкой закрылась, он прислушался к звукам в холле и повернулся к доктору Феллу. — Это все больше напоминает кошмарный сон. Полагаю, парень говорит правду? Хм… Кажется, я припоминаю, что у старого Хоупа, который обчистил собственный банк примерно на четверть миллиона, — я рассказывал вам о нем — был сын, которому тогда исполнилось семь или восемь лет. Если бы этот юнец не обладал таким пристрастием к мелодраме…
Хэдли вытер лоб носовым платком и сердито уставился на свою записную книжку, как будто она содержала только бесполезную информацию.
— Тут вы не правы, Хэдли, — возразил доктор Фелл. — Хейстингс не любит мелодраму, а живет в ней, так как является реальным, дышащим и заблуждающимся представителем человеческой расы, а не объектом для изучения характеров. Эмоции настолько пугают вас, мой мальчик, что вы предпочитаете утверждать, будто их вовсе не существует, кроме как в разговорах о погоде. Все, что вы можете понять, это немудреные чувства грабителя, жаждущего чужой собственности. Когда кто-то испытывает подлинно человеческое чувство ненависти или горя, он не относится к этому как к интересной метафизической проблеме, наподобие персонажа Ибсена. Вот почему у Ибсена все дома — кукольные.

Напротив, человек тогда теряет голову и говорит как в самой жуткой мелодраме. Совсем как… — Он что-то пробормотал себе под нос, приглаживая усы, вид его при этом сделался озадаченным.
— По-моему, я знаю, о чем вы сейчас думаете, — негромко заметил Боском.
Доктор Фелл слегка вздрогнул.
— Что-что? О, вы еще здесь, — рассеянно отозвался он. — Честно говоря, я надеялся, что вы ушли.
— Значит, я под подозрением? — осведомился Боском пронзительным голосом. Ему было не по себе, хотя он пытался скрыть свое состояние под циничной шутливостью. — Вы считаете меня монстром?
— Нет. Но думаю, вам самому хотелось бы верить, что вы им являетесь, — сказал доктор Фелл. — Это ваша беда и ваша симпатичная фобия. Вы битком набиты неприятной чепухой, но я уверен, что вы блефуете. Ваши мозги отнюдь не таковы, как у настоящего дьявола, который скрывается за всем этим, и, конечно, вы никогда не намеревались убивать Эймса…
— А что я вам говорил? — отозвался Боском. — Я говорил, что задумал всего лишь подшутить над напыщенным хвастуном, потому что устал слышать болтовню о его былой крутости.
— Да, вы это говорили, когда думали, что вас могут обвинить в убийстве. Но теперь, когда мы знаем, что произошло в действительности, и вы вне опасности, вам может доставлять удовольствие изображать себя злодеем. Вы вполне способны утверждать, что на самом деле собирались совершить убийство. Иногда вы раздражаете меня, друг мой.
Боском засмеялся, а Хэдли резко повернулся к нему.
— Значит, вы полагаете, что вам больше