Часы смерти

приходилось стоять там и делать комплименты этому хладнокровному дьяволу, я давился ими, как касторкой. Но это было необходимо. Если Боском был самым гнусным убийцей в моей практике, то он также был одним из самых умных, ухитрившись не оставить почти никаких улик, за которые можно было зацепиться. Единственным шансом завлечь его в ловушку был тот, который я использовал. Утром вы пребывали в таком состоянии, что, если бы я сообщил вам свои выводы, вы попытались бы в них удостовериться и дали бы Боскому знать, что он под подозрением. Тогда он снова начал бы увиливать и догадался бы о ловушке, которую готовили ему я и Стэнли. Боском боялся не закона, а Стэнли — боялся, что помраченный рассудок Стэнли обернется против него и разорвет его своими когтями. Я видел, что он опасается только этого.
— Но алиби! — запротестовал Мелсон. — Ведь Хейстингс видел… Так почему же он…
— Погодите, — вмешался Хэдли с записной книжкой на колене. — Давайте рассуждать последовательно. Когда вы впервые заподозрили Боскома?
— Прошлой ночью. Но в душе я не был уверен до утра, когда мы узнали, что исчезли часы-череп, а полностью убедился, лишь поднявшись наверх перед ленчем (специально не взяв вас с собой) и обнаружив скользящую панель в стене прохода, которая также являлась стеной спальни Боскома. Там должна была находиться такая панель, иначе рассказ Полла о лунном свете в проходе становился бессмысленным.
Но не будем нарушать порядок. Впервые я заподозрил Боскома в результате одного из совпадений, которые так нас беспокоили. Некоторые из них — особенно одно — я не мог отнести к случайностям. В менее значительные было легко поверить, так как они являлись не столько совпадениями, сколько логичными следствиями привычек и черт характера участников этой истории.
Например, я мог поверить в случайность того, что в тот роковой вечер четверга Элинор и Хейстингс договорились встретиться на крыше, хотя по будням они, как правило, этого не делали. В доме происходила суматоха из-за часов, нервы Элинор были на пределе, Хейстингс также был удручен, поэтому скорая встреча становилась неизбежной. Боском предвидел такую возможность и приготовился к ней, украв ключ, хотя был не вполне уверен, что они выберут середину недели. Таким образом, это не являлось удивительным совпадением.
Далее, я мог поверить, что миссис Стеффинс отправилась на крышу подглядывать за двумя влюбленными (к этому мы вскоре вернемся), потому что — как вы указали в вашей реконструкции, что было единственно верной частью вашего дела против Элинор как убийцы, — такой поступок был вполне в духе миссис Стеффинс. Логически вечер четверга был самым подходящим для нее: миссис Горсон отсутствовала, поэтому Стеффинс могла рано запереть дом и отправиться на крышу, не рискуя, что ее станут разыскивать по каким-то хозяйственным делам.
Но, — доктор Фелл постучал по подлокотнику кресла, — одно из этих совпадений выглядело слишком чудовищным, чтобы его можно было легко переварить.
Я не мог поверить, что Боском, сфабриковав «план убийства» в качестве безобидной забавы, случайно выбрал жертвой этого плана замаскированного детектива, который искал доказательства виновности в убийстве одного из обитателей этого же дома! Такого рода совпадение, Хэдли, способно повредить рассудок и заставить звезды опрокинуться вверх ногами. Если случай способен проделывать такие трюки, то это наводит ужас. Такое попахивает не просто сверхъестественным, а сотворенным силами тьмы. Конечно, если перед нами действительно случайность.
Но, поразмыслив, я понял, что это подкрепляется другим, столь же поразительным совпадением. В качестве единственного свидетеля задуманного фиктивного убийства Боском случайно выбрал бывшего полицейского офицера, ранее тесно сотрудничавшего с замаскированным детективом, о подлинной профессии которого Боском не догадывался! Вспомнив несколько фрагментов из книги «Верь или не верь», я мог поверить первому совпадению, но не двум сразу. Такое не могло быть случайностью. Следовательно, это входило в замысел Боскома.
Хэдли взял стакан пива, который протянул ему доктор.
— Это выглядит достаточно очевидным, — согласился он. — Но какова была цель такого замысла?
— Подождите. Сначала нужно ответить на вопрос, что этот человек пытался сделать, затем, как и, наконец, почему.
Прежде всего обратимся к замыслу фиктивного убийства, который оказалось так легко раскрыть и который был бы раскрыт почти так же легко, даже если бы Хейстингс не оказался очевидцем. Я довольно быстро понял, что произошло, как понял бы любой, у кого было бы время подумать. К тому же Стэнли был готов проболтаться в любую минуту и сделал бы это,