В конце пятидесятых годов англо-американские разведывательные центры забросили в СССР группу шпионов. Руководители зарубежных радиоцентров считали, что переброска прошла удачно, и тогда по открытому пути в Советский Союз в течение нескольких лет пробирались хорошо обученные резиденты. О работе советских разведчиков, сумевших обезвредить опасных пришельцев и даже проникнуть в английский разведцентр, и рассказывается в первой книге романа.
Авторы: Асанов Николай Александрович, Стуритис Юрий Васильевич
в этом районе куропаток до десяти часов утра…
Лидумс решил, что он слышит какую-то идиому, которую не может понять, и подосадовал на свое плохое знание английского языка. Оказалось, что он понял все правильно. Действительно, в районе запрещалось стрелять куропаток и именно до десяти часов утра, чтобы не будить соседей выстрелами… Возникновение этого пункта в договоре относилось к средним векам, к появлению первых мушкетов, к тем временам, когда этот район Лондона был покрыт лесами, и вот эта нелепая подробность договора перекочевала в наши дни, когда весь этот район, именующийся Биргхем, стал чуть ли не центром города!
Увы, если Флауэр хотел этим примером поразить воображение приезжего человека и заставить его проникнуться уважением к древним обычаям города, то он ошибся. Это было так же нелепо, как спикер парламента, восседающий на мешке с шерстью, как длинные мантии и средневековые колпаки судей и адвокатов, как старинные родовые кареты знати, вдруг появляющиеся между блестящими автомобилями…
Не оставлял без присмотра своего подопечного и Силайс…
Впрочем, разговоры с Силайсом все время вызывали у Лидумса ощущение близкой опасности. Так и кажется, поблизости стоит охотник и прицеливается, вот-вот выстрелит…
Силайс проявлял странную заботу о времяпрепровождении Лидумса, постоянно говорил, как скучно приезжему в Лондоне без должного круга друзей, приглашал поехать в какой-то атомный институт, где работали несколько друзей Силайса, как он выражался: «на сверхсекретной работе!» — и закатывал глаза, изображая эту «сверхсекретность». Потом он вдруг вспоминал, что какой-то физик, только что вернувшийся из Соединенных Штатов, обещал рассказать ему, Силайсу, о последних испытаниях атомной бомбы и о подготовке супербомбы, и Силайс очень хотел, чтобы Казимир послушал этот рассказ. Все это, наверно, очень интересно для такого «лесного» человека, как Казимир, да и он, Силайс, уже успел похвалиться перед этими именитыми друзьями, что приведет к ним «лесного» человека, будет очень интересно всем, и друзьям, и Лидумсу, и самому Силайсу…
«Да, тебе будет несомненно интересно! — размышлял Лидумс, возвращаясь со своим опекуном после очередной прогулки. — А еще интереснее будет твоим «друзьям» из разведки. Но мне это все ни к чему, так ты и знай!»
И он начинал зло подсмеиваться над «атомщиками», которые, вместо того чтобы делать порученное, им дело, занимаются болтовней, салонными разговорами, ищут экзотических знакомых, тогда как большевистские атомщики успели разгадать все секреты и делают все более мощные бомбы. Он даже и не пытался скрывать свою злость, этот «лесной» человек.
Вспышка Лидумса пришлась по сердцу Силайсу. Как видно, он и сам не очень жаждал участвовать в этой «проверке» посланца Будриса. Об англичанах он говорил довольно сердито:
— Эти господа любого выведут из себя своей медлительностью! Вечно сводят дебет с кредитом, все рассчитывают, сто раз проверяют и примеряют, а потом отрежут — узко! У них всегда так! Вот я вожусь с ними уже пятнадцать лет и никогда не могу быть уверен, что понимаю их цели и намерения…
Впрочем, он быстро замолкал, только поглядывал на Лидумса сочувственно. И Лидумс понял: нащупано самое слабое место в душе опекуна.
И в самом деле, после этого возмущенного и, может, несправедливого нападения на англичан, Лидумс заметил, что его новый друг и наставник стал относиться к нему сочувственнее, каверзных вопросов не задавал, ложных знакомств не навязывал, — по-видимому, «проверка» Лидумса закончилась, его «посольский агреман» признан, и сам он отныне становится персона грата…
В самом деле, доклад, над которым они с Будрисом думали так много, как будто пришелся по вкусу англичанам. Из радиограмм, получаемых от Будриса через Барса, Лидумс знал, что англичане благодарили Будриса за его труд. Благодарили они Будриса и за то, что направил им в качестве консультанта такого опытного человека, как Казимир…
Связь с Делиньшем поддерживалась постоянно. Силайс даже попросил Лидумса сообщить Барсу, что на личном счете Барса в английском банке скопилась значительная сумма. Лидумс немедленно передал эти сведения, позволив себе включить в радиограмму условное словечко: «опять», подтверждавшее, что англичане перестали проверять посланца Будриса и вполне ему доверяют.
Сам он не чурался знакомств, разговоров, веселого застолья со шпионами из школы и их руководителями, держался ровно и доброжелательно со всеми, не шел только на те знакомства, которые пытался навязать ему Силайс — знакомства с «интересными людьми» — это очень попахивало проверкой! Во время одной из прогулок Лидумс открыл в районе Челси
