В конце пятидесятых годов англо-американские разведывательные центры забросили в СССР группу шпионов. Руководители зарубежных радиоцентров считали, что переброска прошла удачно, и тогда по открытому пути в Советский Союз в течение нескольких лет пробирались хорошо обученные резиденты. О работе советских разведчиков, сумевших обезвредить опасных пришельцев и даже проникнуть в английский разведцентр, и рассказывается в первой книге романа.
Авторы: Асанов Николай Александрович, Стуритис Юрий Васильевич
когда они опять залегли на дневку. Маленький костерок устроили возле самой раскидистой ели. Дымок медленно полз меж сучьями и истаивал где-то у вершины начисто, так что издали его никто не смог бы обнаружить.
В путь двинулись засветло. Лидумс объяснил: места знакомые, можно не опасаться.
Все больше становилось распаханных участков, все чаще попадались луга, окруженные ольхой, ветлами, серыми тополями, все чаше слышался лай собак, тягучий перестук тракторов, — в хуторах собирали урожай. Вилксу даже подумалось, — ничего не изменилось на этой земле! Так же вечно стоят хутора, отделенные один от другого полями и перелесками, так же хозяева собирают урожай по осени, чтобы потом всю зиму отдыхать, изредка съездить в волость, посидеть в пивной, повстречаться с соседями, которых иначе и не увидишь…
Он уже размечтался о таком хуторке, когда Лидумс разрушил его мечты одним замечанием:
— Заметили, Вилкс, как много пустых хуторов?
Вилкс пригляделся. С холма, на котором они находились, видны были три хутора, и ни над одним из них не было печного дыма, ни в одном не светились окна. Он растерянно спросил:
— Выселили?
— Нет, переехали в селение. Большевикам удалось доказать многим хуторянам преимущества жизни в селениях. Во-первых, большевики ввели бесплатное обучение в школах, во-вторых, строят клубы, в-третьих, больницы. И теперь часто можно видеть, как хуторяне свозят в одно место свои дома, если они еще годны для жилья, или ставят новые.
Он сказал это без осуждения, спокойно, как будто давно уже примирился с тем фактом, что старая хуторская Латвия исчезает на его глазах. Вилкс невольно спросил:
— Неужели нельзя протестовать?
— А кто будет протестовать? Хуторяне сами выносят постановления о сселении, сами выбирают места для будущих поселков, сами строят эти клубы, детские ясли, больницы. Им тоже надоело выть всю зиму по-волчьи от одиночества…
— Но как же тот хутор, куда мы идем?
— Арвид — лесничий. Его участь такая — жить в лесу…
Поздно ночью они подошли по лесной дороге к одинокому дому.
Лидумс оставил спутников на дороге и тихо пошел вперед. В темноте смутно вырисовывались сарай, хлев, баня и сам дом, довольно высокий, белевший заплатами из свежих бревен.
Лидумс тихонько постучал в окно три раза, подождал и стукнул еще дважды. Тотчас в доме началось движение, вспыхнул робкий огонек керосиновой лампы, щелкнула тяжелая металлическая задвижка в сенях, послышались тихие голоса. Лидумс вернулся и сказал:
— Нас ждут.
Это были такие емкие слова! В них укладывались ужин, баня, свежая постель. Как давно прошли времена, когда Вилкса где-то ждали!
Рослый веселый усач в рубашке с расстегнутой «молнией», в длинных брюках и домашних туфлях стоял в сенях, освещая дорогу семилинейной лампой с привычным стеклом, каких нигде, кроме родной Латвии, не видал Вилкс, — кругленький маленький пузырек над фитилем и длинная узкая трубка. Свет в лампе от сильной тяги казался белым.
— Раздевайтесь, гости, устраивайтесь, а я сейчас баню истоплю, — сказал хозяин, и этих именно слов ждал Вилкс.
Лидумс познакомил хозяина с Вилксом. Делиньш и Арвид обнялись как старые друзья после долгой разлуки. И Арвид ушел на двор хлопотать о бане, а Делиньш принялся растапливать печь.
Все трое разделись и разулись, с удовольствием шлепали босыми ногами по деревянному, чисто вымытому полу. Вилкс спросил:
— Арвид живет один?
— Да. Он считает, что дешевле содержать корову, чем жену. Но у него есть родственники, племянницы, что ли, навещают, — видите, как тут чисто.
— А одному тут не опасно?
— Случаются и неприятности. Предшественника Арвида убили в этом же доме. Но что поделаешь — кто-то должен охранять лес. А Арвид еще выполняет задания Будриса.
И Вилкс опять подивился силе этого таинственного Будриса.
Арвид очень понравился Вилксу.
Понравился и тихий хутор.
Никто не приходил сюда, никто не шел мимо. Можно было часами сидеть у окна и смотреть на дорогу, на линяющие деревья, — еще час назад на дереве было полно листьев, но вот ударил ветер, и дерево оголилось, словно уже не в силах нести свой наряд. Арвид был и весел, и отзывчив на шутку, и в тоже время понимал, когда надо молчать, чтобы не докучать своим гостям. В ту ночь, после долгой жаркой бани, Арвид поставил на стол все, что у него было, достал даже пиво, наваренное, наверно, для праздника, а утром принялся жарить лепешки, управляясь у печки не хуже женщины.
Утром Арвид провел гостей по окрестностям своего домика, показал скрытные пути отхода, в доме показал заранее устроенный небольшой бункер — чистый, обшитый досками подвал под
